Ей вспомнилось их первое собеседование и то, каким подготовленным он явился, и наконец появился ответ. Марк восхищался сделанными ею снимками, мало того, считал их ее творческим наследием и достоянием. Так почему бы не сделать Марку подарок, символизирующий ее увлеченность?
В ящиках письменного стола она нашла несколько флешек, запас которых всегда держала под рукой. Следующие несколько часов она переносила на флешки снимки, выбирая свои самые любимые. Некоторые из них висели на стенах галереи, и хотя они не входили в лимитированные тиражи, следовательно, особой денежной ценностью не обладали, она знала, что для Марка это не имеет значения. Фотографии он захотел бы иметь не по финансовым соображениям, а потому, что их сделала она и потому, что они немало значили для нее.
Закончив с фотографиями, она из чувства долга постаралась хоть что-нибудь съесть. На вкус еда напоминала соленый картон и была так же отвратительна, как прежде. Плюнув на осторожность, Мэгги налила себе бокал вина. Потом нашла радиостанцию, по которой передавали рождественскую музыку, и сидела, слушая и потягивая вино, пока ее не начало клонить в сон. Тогда она сменила свитер на толстовку, тапочки на теплые носки и забралась под одеяло.
И проснулась в полдень сочельника, отдохнув как следует и – чудо из чудес! – совершенно не чувствуя боли.
Но на всякий случай она все же приняла обезболивающие таблетки, запив их половиной чашки чая.
Зная, что, скорее всего, ляжет поздно, она набиралась сил и экономила их весь день. Позвонила в свой любимый итальянский ресторан, расположенный по соседству, где до недавнего времени была постоянной посетительницей, и узнала, что доставка ужина на двоих не представит проблемы, несмотря на то что этим вечером ожидался наплыв посетителей. Менеджер, которого она хорошо знала и который, скорее всего, догадывался о ее болезни по внешнему виду, был особенно предупредителен. Он предвидел, чего ей может захотеться, вспомнил блюда, которые она часто заказывала, и предложил несколько фирменных, в том числе тирамису, которым славился этот ресторан. Мэгги тепло поблагодарила его, продиктовала номер кредитки и назначила доставку на восемь вечера.
Заказав смузи, она пила его, пока принимала ванну, потом пересмотрела записи на флешках, предназначенных для Марка. Как всегда при пересмотре работ, она воскрешала в памяти подробности создания каждого снимка.
Увлеченная воспоминаниями о множестве захватывающих поездок и впечатлений, она и не заметила, как пролетело несколько часов. В четыре она легла вздремнуть, хотя все еще чувствовала себя неплохо; проснувшись, принялась без спешки собираться. Как и в Окракоуке давным-давно, она выбрала красный свитер, только под него надела белье потеплее. Поверх колготок – черные брюки, на голову – черный берет. Никаких украшений, кроме цепочки с подвеской, а макияжа – ровно столько, чтобы не напугать таксиста. Шею она закутала кашемировым шарфом, чтобы замаскировать ее худобу, в сумочку на всякий случай сунула таблетки. Заворачивать подарок для Марка было уже некогда, поэтому она высыпала мятные пастилки из металлической коробочки и сложила в нее флешки. Жаль, конечно, что у нее нет хотя бы ленточки, чтобы завязать бантом, но Марк вряд ли останется в обиде. И наконец с ощущением страха она вынула одно из писем от тети Линды, которое хранила в шкатулке с украшениями.
Снаружи царили сырость и промозглый холод, небо грозилось снегом. За время краткой поездки в такси до галереи Мэгги увидела на улице Санта-Клауса – тот звонил в колокольчик, обращаясь к прохожим с просьбой о пожертвованиях в пользу Армии спасения. В окне какой-то квартиры стояла менора. Таксист слушал по радио восточную музыку – судя по звучанию, индийскую или пакистанскую. Рождество в Манхэттене.
Двери галереи были заперты, и Мэгги, войдя, снова заперла их за собой. Марка нигде поблизости она не увидела, но на елке светились лампочки, и Мэгги улыбнулась, заметив, что перед елкой уже накрыт красной бумажной скатертью небольшой складной столик, к которому придвинуты два складных стула. На столе красовалась коробка в подарочной упаковке, ваза с красной гвоздикой и два бокала с эгг-ногом.
Должно быть, Марк услышал, как она вошла, потому что появился из служебных помещений, пока она любовалась столом. Обернувшись, она сразу заметила, что и на нем красный свитер и черные брюки.
– Я сказала бы, что вы выглядите потрясающе, но по-моему, это прозвучит как попытка похвалить себя, – заметила она, снимая куртку.
– А я, пожалуй, подумал бы, что вы приезжали тайком, чтобы посмотреть, как я одет, – если бы хуже знал вас.
Она указала на стол.
– Вы время не теряли.
– Подумал, нам же понадобится место, чтобы поужинать.
– Вы ведь наверняка понимаете: если я выпью эгг-ног, остальное в меня просто не поместится.
– В таком случае считайте его украшением стола. Забрать у вас куртку?
