В ванной она надела цепочку с подвеской, натянула термобелье и свитер поверх него, подумала, не надеть ли джинсы, – но какой в этом смысл? В пижамных штанах удобнее, на них она и остановила выбор. И наконец, сунула ноги в теплые пушистые тапочки, а на голову нацепила вязаную шапочку. Термостат был установлен на двадцать четыре градуса, но поскольку ее все равно слегка знобило, она включила в комнате обогреватель. Нет смысла беспокоиться о счетах за электричество: ей, похоже, ни к чему экономить в расчете на будущую пенсию.
Мэгги подогрела в микроволновке чашку воды и побрела в гостиную. Пила мелкими глотками и думала о том, на чем остановилась, рассказывая о своем прошлом Марку. Потом дотянулась до телефона и написала ему сообщение, зная, что он уже на работе.
И почти сразу она увидела, как замерцали точки, указывая, что Марк отвечает на сообщение. Вскоре выскочил его ответ:
Она ждала, думая, что он добавит что-нибудь еще, но больше сообщений не приходило. Допивая горячую воду, она размышляла, как собственное тело решило бросить ей вызов. Порой нетрудно было представить, как меланома обращается к ней зловещим призрачным голосом: «В конце концов я заберу тебя, но прежде… Я буду сжигать твои внутренности и заставлять тебя чахнуть. Отниму у тебя красоту, украду твои волосы, лишу тебя часов бодрствования, и так до тех пор, пока от тебя не останется ничего, кроме пустой оболочки…»
Мэгги мрачно усмехнулась, представив себе этот воображаемый голос. Ну что ж, недолго ему звучать. И значит, возникает вопрос… как ей быть с собственными похоронами?
Этим вопросом она время от времени задавалась с тех пор, как состоялась ее последняя встреча с доктором Бродиган. Нечасто, но бывало, что эта мысль вдруг возникала у нее, как правило, в самые неожиданные моменты. Вот как сейчас. Она изо всех сил старалась не думать об этом – смерть все еще отдаленная и гипотетическая перспектива и так далее, – но после вчерашнего приступа боли это было уже невозможно.
Так
Только не типичных похорон, это ясно. Не надо открытого гроба, слезливых песен вроде «Wind Beneath My Wings»[19], и уж, конечно, длинных надгробных речей священника, который с ней даже не был знаком. Все перечисленное ей не по душе. И даже будь по душе – где проводить такие похороны? Ее родители захотят похоронить ее в Сиэтле, а не в Нью-Йорке, но ведь Нью-Йорк теперь ее дом. Однако она представить себе не могла, что вынудит маму и отца обращаться в нью-йоркское похоронное бюро и на кладбище или заказывать католическую заупокойную службу в незнакомом городе. Она вообще сомневалась, что ее родители способны справиться с такой задачей, а Морган, на которую в любом случае больше надежды, и без того хватает хлопот с детьми. Так что выход был лишь один.
Мэгги предстояло самой все организовать заранее.
Поднявшись с дивана, Мэгги нашла в ящике кухонного стола блокнот и коротко записала, какую церковную службу хотела бы в память о себе. Это занятие оказалось не таким угнетающим, как ей представлялось, – скорее всего, потому что она решительно отвергла все самые печальные подробности. Она перечитала написанное, и хотя понимала, что оно озадачит родителей, порадовалась, что сумела выразить свою последнюю волю. И написала памятку, чтобы не забыть связаться в новом году со своим поверенным и завершить начатое.
Из намеченных дел осталось выполнить всего одно.
Ей требовалось подыскать подарок на Рождество для Марка.
В декабре она уже выплатила ему бонус, как и Луанн, но считала, что Марку причитается что-то сверх того, особенно после нескольких последних дней. Но что? Подобно большинству молодых людей, особенно тех, кто собирался продолжать учебу в магистратуре, он, вероятно, был бы особенно рад дополнительно подаренным деньгам. Господь свидетель, когда самой Мэгги было чуть за двадцать, именно денег она бы и хотела. И сделать такой подарок оказалось бы проще всего – достаточно выписать чек, – но почему-то это казалось ей неправильным. Она предвидела, что его подарком, приготовленным для нее, будет что-то личное, значит, и она должна придумать нечто подобное.
Она задалась вопросом, что нравится Марку, но отвечать было почти нечего. Он любит Абигейл и своих родителей, намерен посвятить себя религии, интересуется новейшим современным искусством, вырос в Индиане и играл в хоккей. Что еще ей известно о нем?
