О том, что амулет с крылом Эйлин совершенно точно дома не хранила, они узнали только через два дня, когда Мэйгрид с Аластером, оставаясь в засаде за кустами, убедились, что драконица направилась на вечеринку и все же решились проникнуть в дом.
Аластер, вернее, не решался, он действовал холодно и решительно, а Мэй просто следовала за ним. Она старалась гнать от себя мысли, что если их поймут с поличным, то, вероятнее всего, дракон отправится в замок к матери на перевоспитание, а она гнить за решетку или ее просто сбросят с Небесного моста, как и планировалось ранее. С другой стороны, она должна помочь, Аластер не убивал брата, и они должны найти доказательства, которые помогут расправиться с настоящим убийцей.
Думая об этом, Мэйгрид вошла внутрь вслед за Аластером, когда тот, поковыряв шпилькой в замке, легко и изящно отворив его, как по волшебству. Впрочем, это, скорее всего, оно и было, но Мэй решила не вдаваться в подробности.
В отличие от аскетичного дома дракона, обиталище Эйлин пропиталось роскошью без элегантности, мраморные полы, ковры с мягким ворсом, гобелены и картины на стенах, шкура зверя у камина, статуи и… всего много и чересчур, словно ее одаривал чересчур щедрый поклонник без чувства вкуса.
Бродить здесь в темноте, опасаясь, что хозяйка вот-вот вернется, то еще удовольствие.
Аластер велел быть аккуратным и не наводить беспорядок, чтобы присутствие гостей осталось тайной для хозяйки, поэтому Мэй принялась копаться в вещах, стараясь запоминать их точное расположение, чтобы вернуть на место. Ничего особенного. Простые безделушки и украшения, возможно следовало поискать что-то похожее на тайник? Она светила маленьким фонариком, ища потаенные места. На первом этаже ничего не обнаружилось и пришлось подняться на второй. Пара пустых комнат и спальня хозяйки. Дом пустовал, даже половицы не скрипели, хорошо слаженные умелым мастером. Служанка — за время наблюдения установлено точно — одна, приходила по определённым дням и сегодня им никто не мешает осмотреть каждый угол. Кстати, об углах, Мэйгрид мысленно успело пожалеть несчастную драконицу, которая стирала пыль с кучи бесполезного хлама.
Спустя время не найдя ничего стоящего, Мэй подошла к Аластеру. Он стал над письменным столом, слабый луч от его фонарика выхватил простую деревянную рамку с портретом улыбающихся Раймера и Эйлин.
— Я бы хотела, чтобы ты положил его назад, — раздался голос. — Он мне дорог как память.
В комнате зажегся свет.
Первые секунды Мэйгрид не могла смотреть, столь ярким он казался, затем глаза все же привыкли, и она смогла различить источник голоса — Эйлин, которая не удивилась визиту незваных гостей.
В экипаж, что увез ее на вечер госпожи Пэг, она садилась в прекрасном сиреневом платье, светлые волосы убраны в высокую прическу и украшены драгоценными камнями. Сейчас она стояла в дверном проеме столь же красивая и изящная, как и в первую их встречу, в руках блестел нож, очевидно, взятый с кухни. Длинный и мощный, для разделки мяса. Драконица не улыбалась, бледное лицо серьезное и внимательное, брови, словно подведенные углем, нахмурены.
От осознания, что их поймали, Мэйгрид сделалось дурно, тут бы пригодилась великая настойка для успокоения нервов. Воры из них получились невпечатляющие, но Аластер решительно вышел вперед и изобразил галантный поклон.
— Прости за вторжение, Эйлин.
Хозяйка дома, не выдавая лишнего беспокойства, но и не выпуская нож из рук, уселась на высокий стул и откинулась на его спинку, закинув ногу на ногу.
— Объяснишь?
— А, может, ты? — он остался стоять на месте, сложив руки на груди, а Мэйгрид ничего не оставалось, как встать за его спиной. Она не смогла найти себе достойное занятие, чтобы в такой обстановке позволить сохранить лицо, не думая о том, что сказала бы ее добрая мать. Возможно, она предпочла бы, чтобы дракон оказался развратником и лицедеем, а не просил ее дочь шпионить и влезать в чужие дома.
— Что именно, Аластер?
— То, например, как ты заставила моего брата отдать тебе драгсих.
По губам пробежала тень улыбки, которая тут же исчезла. Выражение светлых глаз в обрамление пушистых черных ресниц оставалось печальным и настороженным. За спиной драконицы висел чудесный гобелен с вышитыми оленями и цветами. Подле него стоял комод, украшенный толстыми свечами и подсвечниками, на который Мэй недавно наткнулась и как она уже знала, в этом комоде Эйлин хранит белье. От знания этой маленькой тайны она сделала еще шаг за спину Аластера, чтобы не встречаться взглядом с хозяйкой шелкового пеньюара и кружевных трусиков.
— Также как я заставила тебе отдать свой драгсих?
Аластер замер, спина напряглась, но он держал себя в руках, и голос почти не дрожал:
— Я был идиотом.
— Идиот ты сейчас, — тут же парировала она. — Влез в мой дом, что если я вызову констебля?
— Ты услышала, что кто-то ходит наверху, но вместо того, чтобы побежать за констеблем, взяла нож и поднялась сюда, так что не думаю… Кажется, ты была готова к гостям.
