В целом то и все, чересчур вычурный вензельный текст, сплошь из завитков и черточек, но Мэйгрид читала его снова и снова, не в силах поверить, что плюс один — это она. Ее посетило чувство, которое присуще любой молодой деревенской девчонке, когда ей сообщают, что она неожиданно попала в сказку — недоверие. С детства приученная к тяжелому труду и отсутствию каких-либо подачек Мэйгрид знала, что если тебе протягивает незнакомец сладкую конфету просто так, то ее не стоит тянуть сразу в рот, а следует выкинуть в выгребную яму. Конечно, она понимала, что Аластер не решил праздно развлечься в замке и не просто так тянет ее с собой, а задумал, что-то нехорошее на манер их прошлой вылазки.
Самое основное Аластер взял на себя: позаботился о платье, нанял служку, чтобы уложить Мэй волосы и накрасить ее, она же делала все остальное — заплатила им всем по указанной сумме, рассчиталась из средств дракона за экипаж, цветы, что будут его украшать, позаботилась о том, чтобы костюм Аластера как следует отгладили и подготовили к выходу в свет, в целом у нее наконец-то появились дела, за которые она с радостью и взялась. Дракон выдал ей красивую грамоту с гербовой печатью, в которой говорилось, что госпожа Мэйгрид Вейр находится на службе у корри Аластера в звании личной помощницы, как оказалась, эта бумага с ноги открывала дверь во многие места. Теперь не приходилось стыдливо прятаться за драконом и терпеть надменные взгляды продавщиц, которые всем своим видом показывали, что работа с человеком — не для них. Теперь же, забирая очередную покупку из магазина, ее не гнали к черному входу, как многих слуг, а предлагали даже присесть и выпить чаю. Она старалась наслаждаться текущим положением дел, но не слишком. В голове зудела мысль, что стоит быть осторожнее с учетом того, что за ней до сих пор могут следить. Конечно, ничего интересного они не узнают, кроме того, какого цвета предпочитает носки корри Аластер или что в кондитерской она заказала к вечеру медовых пирожных. Мэй не знала, как это назвать, но в глубине у нее зрело нехорошее предчувствие, ничем не подкрепленное, но оно скребло мелкими коготками, что дело дрянь.
Служка, которую нанял Аластер, оказалась довольно бойкой и умелой девицей. Краснощекая, явно человеческого происхождения, хоть ее глаза и горели так ярко, как могут у драконов. Она высовывала кончик розового языка, в моменты особого сосредоточения, пока колдовала над волосами. Носилась вокруг Мэй, ловко подхватывала пальцами шпильки, вытаскивала их из поясной сумки с множеством отделений и вкалывала в волосы, заставляя непослушные локоны лежать смирно волосок к волоску. Время от времени она спрашивала все ли в порядке и довольна ли заказчица, а когда ловила ее заинтересованный взгляд на себе, то улыбалась.
— Гадаете кто я, человек и дракон, госпожа?
Мэйгрид вздрогнула, она не привыкла, чтобы к ней обращались столь уважительно, тем более используя неподходящее к ней «госпожа».
— Признаюсь честно, есть немного. Мне казалось, что я хорошо научилась отделять людей от драконов.
— Я полукровка, — рассмеялась она. — Моя мать родила меня до обращения.
— Значит, это не сказки? — удивилась Мэйгрид.
Она слышала, о чем иногда шепталась Мэри с подружками, когда они фантазировали начитавшихся своих романтических книжек. Дракон забирает прекрасную девушку на Острова, они влюбляются друг в друга, и он обращает ее в дракона, и тогда они соединяются как истинная пара. Кто-то даже мечтал о таком.
— Не сказки, — выдохнула она, — но и ничего романтического в этом нет. Опасный ритуал, при котором не выжить — шансов больше.
— Извините…
— С моей матерью, хвала Небесам, все в порядке, — она отмахнулась и продолжила работу.
— Значит, вы здешняя и выросли на Островах?
— Все верно и никогда их не покидала.
— А я здесь совсем недавно.
Девушка, если и знала, об истории Мэйгрид, то не решилась это хоть как-то продемонстрировать.
— Значит, ваша мать стала драконом после вашего рождения? — любопытство не самая правильная вещь, но Мэй безумного хотелось его утолить. — Я думала это сказки для глупых девочек, которые верят в прекрасных принцев. Должно быть, это истинный символ любви, стать кем-то другим ради другого.
— А вы знаете о том, как появились драконы?
— Из камня или пламени?
— Это то, что говорят вам на Материке?
— На Материке немного говорят о драконах, в основном, если вспоминают, то пытаются к ним послать, не в лучшем смысле, в общем.
— Ясно, — рассмеялась та, совсем без обиды. — Здесь считают, что драконы научились обращаться в людей ради своего спасения, есть и романтические версии, по которым первый дракон влюбился в принцессу, что принесли ему в жертву, он так хотел быть вместе с ней, что создал заклинание, которое придавало ему облик юноши. Есть и менее популярные теории, одна из них гласит, что драконы, когда-то были волшебным народом за пределами Материка, они научились обращаться в огромных хищников, чтобы защитить свою магию, но из-за преследований людей были вынуждены жить в пещерах в этом облике так долго, что забыли, что когда-то были людьми.
