— Я не могла подумать, что он решится на это, но когда увидела драгсих в его руках… Раймер сделал мне предложение, а я и могла, что только думать, почему я не встретила его раньше. Как бы было хорошо…
— И ты рассказала своему хозяину об этом?
— Рассказала, — согласилась она. — Он смеялся, а затем купил для меня драгсих. Его изменили при помощи магии… он стал не обещанием — а проклятьем. Он сказал отдать его Раймеру, а еще удвоить дозу яда, что я подливала ему, — она подняла светлые глаза на Аластера.
— Чтобы магия отторгала его? Я прав?
Мэй дрожащей рукой забрала пустой стакан и сжала его так, что казалось, он треснет. Аластер же выглядел ледяной скалой, он впился пальцами в спинку дивана, и смотрел на Эйлин не моргая. Взгляд наливался золотом, но он тушил его об собственные эмоции.
Эйлин приказали удвоить дозу яда, которую она добавляла Раймеру с момента их первой встречи, вот почему магия начала его отторгать. Аластер оказался прав в этой страшной догадке. Хозяин объяснил ей все: измененный драгсих, станет не обещанием вечной любви, а вместилищем силы Золотого, когда он начнет проводить ритуал, чтобы передать силу брату, которая вдруг стала его отторгать. Это ведь Эйлин шептала ему долгими ночами, что раз силы не слушается, то почему бы им не сбежать на какой-нибудь тихий остров, жить отшельниками, обзавестись семьей. К проклятым небесам королевский двор и служение ему.
Раймер только хотел все по справедливости, пышную свадьбу, благословение матери, которое выпросил с трудом.
— Я хотела сбежать, когда узнала, что должна сделать… Взяла амулет и начала собирать вещи… только он нашел меня довольно быстро, словно знал о каждом шаге… Я думала, исчезну из жизни Раймера, пусть так… пострадает, но все наладится. Будет вспоминать обо мне недобрым словом, но уж лучше так… чем сейчас.
— Почему не рассказали ему все?
Вопрос Мэй прозвучал слишком наивно, но Эйлин не смеялась:
— Я рассказала, когда стало уже слишком поздно… Он начал ритуал, я пыталась его остановить, рассказала все, но оказалось, что ритуал…
— Нельзя остановить ни под каким предлогом, — закончил Аластер.
Повисло напряженное молчание.
Мэй почувствовала, что к горлу подступила тошнота, заболела голова, а перед глазами все словно заволокло пеленой. Словно в стакан в ее руке налили сбитень, поднесли к глазам и хорошо тряхнули.
Пелена исчезла. Мэйгрид словно вдохнула промозглый запах башни, ощутила на теле сквозняк, гуляющий по закоулкам. Аластер, нет, Раймер…
«Как же они похожи», — у нее перехватило дыхание. Одно лицо на двоих, такие же темные упрямые брови вразлет, подбородок, будто его резким движением сточили наждачкой и невероятные глаза, в которых так легко утонуть. Она видела все четко, словно сама была там. Темные волосы рассыпались по спине, гораздо длиннее, чем у брата, вероятно, Аластер остриг их после его смерти, чтобы не быть на него столь похожим.
Раймер сидел на каменной поверхности под куполом, свечение от которого устремилось вверх, спокойный и сосредоточенный. Мэй чувствовала предвкушение, она знала, что он ждет момента, когда закончится ритуал и можно будет обнять Эйлин, уткнуться носом в светлую макушку и пообещать, что после свадьбы они поселятся на отдельном острове. Он ведь его уже присмотрел.
Он услышал звук приближающихся шагов, и они с Мэй синхронно обернулись.
Эйлин вбежала в башню, встревоженная со стеклянным взглядом, бросилась на колени, возле каменной ступени. Она шептала, но Раймер ее не понимал, ласково смотрел на возлюбленную. Его рука скользнула за магический купол, что искрился золотыми всполохами и погладил по волосам.
С каждым словом девушки выражение лица дракона менялось. Он хмурил брови и поджимал губы, но свечение по-прежнему стремилось вверх.
Ветер доносил обрывками ее слова: «я не успела».
— Мы что-нибудь придумаем, — Мэй различила слова Раймера по губам.
— Драгсих, — голос Эйлин ворвался в видение резким порывом ветра, от которого заныло под ребрами. — Он забирает магию… Ты не передаешь брату ничего, кроме жалких огрызков. Это я во всем виновата, прости меня… Просто разорви связь как можно скорее, пока амулет не высушил тебя до дна.
Он улыбнулся мягко, если не сказать нежно, словно она сказала смешную глупость, а ему понравилось.
Умоляю тебя, прекрати ритуал и сбежим.
Прости.
Это я во всем виновата.
Это из-за меня, я не знала, что это так далеко зайдет…
Я не хотела.
Я люблю тебя.
Из глаз Эйлин лились слезы, она почти задохнулась, когда Раймер ответил, что не может сделать этого, иначе Аластер умрет. Жизнь брата зависела от него прямо сейчас. Мэй чувствовала сожаление, упрямство и что Раймер все уже решил. Аластер справится без него, если что-то пойдет не так. Он поддержит мать и защитит его любимых девочек, он не знал ее дочь, но уже чувствовал, что готов принять.
— Ничего, мы разберемся после завершения ритуала. Сейчас я должен закончить, подожди меня.
Звуки снова исчезли, Мэй могла лишь судить по тому, как двигались губы Эйлин, что она умоляет дракона остановиться…
— Он убьет мою девочку.
