— Объяснишь, Аластер? — наконец, король заговорил. — Или будешь предлагать мне заняться моими прямыми обязанностями? — поленья в камине угрожающе затрещали. — Мне хватит пяти минут, чтобы объявить пир начавшимся и вернуться к вам… мои дорогие друзья, отвечу на этот вопрос сразу, забегая вперед.
— Объясню, — коротко и так сухо. Аластер подцепил пальцем горловину рубашки и потянул за нее, желая ослабить.
Мэй хотелось вскочить с места и отвесить дракону звонкую оплеуху, чтобы он наконец-то перестал изображать из себя глупого. Они вытерпели столько всего ради чего? Чтобы он не знал с чего начать? Чтобы он решил в последний момент ни о чем не рассказывать?
— Объясню, после того как ты удовлетворишь мою просьбу. Я вызываю корри Сеттена на поединок Смерти.
Теперь она в действительности подскочила в ужасе, так что охранники тут же выставили руки крест-накрест, преграждая Мэй дорогу. Она не знала, что это значит, но слово «смерть», вызывало дурное предчувствие, отчего в животе все свернулось узлом. Мэйгрид продолжала стоять, с бледным лицом ища взгляда Аластера, но тот не собирался поворачиваться к ней.
У Роберта дернулось лицо, как от удара. Он встал с места и постучал длинными пальцами по шахматной доске.
— Прошу дать свое согласие, — вряд ли Аластер просил, скорее требовал.
— Чего ты просишь в случае победы?
Морозный иней пробежал по спине от слов короля.
— Лишь смерти корри Сеттена.
Сеттен изменился в лице, сильнее, чем это было бы возможно. Затем лишь потер руки и довольно кивнул. Он явно не считал, что поединок одобрят или видел себя исключительно победителем.
— В случае твоего проигрыша?
— В этом случае, — Аластер не оборачивался, он смотрел лишь на Роберта, словно ничего другого не существовало. — Я прошу освободить Мэйгрид Вейр от ее долга перед драконами и вернуть семье.
Каждое слово, как удар хлыстом, наотмашь не глядя. А ее он спросил? Мэй сжала пальцами амулет, который словно сдавил горло. Глаза защипало, и выступили слезы, которые она даже не смогла смахнуть.
— Смотри-ка, ты уже расстроил деревенщину. Я думал, она спала и видела, чтобы избавиться от тебя, похоже, я ошибался, но не переживай, как тебя там… Я избавлю тебя от общества этого дракона, раз и навсегда. Только вот чего ты хочешь? Чтобы наш великодушный король простил тебя за нестерпимое оскорбление, которое ты нанесла мне в прошлый раз? Думаешь, я забыл, бродяжка?
Роберт вновь резко поднял левую руку, заставляя дракона замолчать и отступить:
— Третий раз я уже не буду столь терпелив.
Сеттен кивнул, сглотнув, а затем вновь дотронулся кольца на указательном пальце и покрутил его.
— Я разрешу поединок, если ты дашь мне для него достаточные основания.
— Моего слова недостаточно?
— Ты похитил служанку лии Бренны, это то, чему я сам стал свидетелем, а теперь просишь меня о поединке. Ты за дурака меня держишь, Аластер? — король терял терпение, он схватил старого друга за плечи и хорошенько тряхнул, но тот молчаливым истуканом, остался стоять на месте.
Мэй понимала, что он задумал нечто страшное. Почему она не думала об этом раньше? Почему она была наивной и верила, что Аластер просто расскажет все королю, Сеттена закуют в кандалы, и все будут дальше жить счастливо, словно ничего не случилось? Когда Аластер это задумал? Когда она набрела на него ночью на кухне? Когда он, смеясь, рассказывал про корри Кельвина? А когда целовал ее в ответ, уже знал, что так будет?
В груди все задрожало.
Мужчины такие глупые. Они считают, что знают все на свете, знают, как будет лучше всем.
Ком в горле, комната дрожала от слез, которыми наполнились глаза. Мэй застыла как скала, преисполненная праведного гнева.
Амулет раскалился в ладони, кожу прожигало, словно она выхватила из камина камень, и зажала в руке, но она не шевелилась.
— С Мартой все будет хорошо, я лишь помог ей встретиться с матерью.
Роберт изогнул темную бровь, в то время как дверь скрипнула и на пороге появился Золотой дракон Брайс. Его пропустила стража без лишних слов. Король в этот момент выпрямился, словно визит придворного мага его отрезвил.
— Прошу простить мою дерзость, Ваше Величество? У вас все хорошо? — он коротко взглянул на Сеттена. — Пора бы уже начинать Пир.
— Представляешь, дорогой корри Брайс, меня вызываю на поединок Смерти?
Золотой дракон неспешно оглядел комнату, повернувшись вокруг своей оси, словно провел взглядом по каждому миллиметру, изучая и, одновременно с этим хмуря брови, затем он потер переносицу, так если бы устал или разыгралась страшная мигрень.
— Ваше Величество, вы ведь не одобрили это?
— Почему же? Я как раз думаю… Думаю, когда вы прекратите делать вид, что Его Величество идиот?
В ладони короля загорелось пламя.
Такое яркое, что корри Брайс сделал шаг назад, а Сеттен впечатался в стену. Оно разрасталось, поднимаясь все выше и выше, пожирая жемчужно-белую рубашку, поднимаясь по руке, пока не задело живот и не пошло сизым дымом, словно ничего и не было.
