Служка растерянно посмотрела по сторонам, она явно не считала это хорошей идей, но возражать не стала, лишь позволила Мэй опереться на нее и отправилась с ней по коридорам замка.
Плеяда ступеней развернулась перед ней очередным испытанием, но Мэй решительно начала взбираться по ним под вздохи служки. Она просила быть осторожной, говорила, что здесь только что все перемыли, на одной из ступеней, действительно, обнаружилось ведро, полное воды и тряпка со шваброй.
Они поднимались по ступеням все выше и выше, пока, наконец, не оказались перед дверью, которую Мэй не сомневаясь, толкнула.
Аластер стоял к ней спиной и лицом к окну. Помещение, в котором она оказалась, больше напоминало классную комнату, сдвинутые столы и доска, которую тщательно отчистили от мела. Не хватало только стопки тетрадей и гомона детских голосов.
Ноги держали, нетвердо, но все же.
— Что я проспала?
Дракон обернулся.
— Ты что здесь делаешь? — выдохнул он. — Тебе прописан строжайший горизонтальный режим!
Мэй ожидала слезы радости, может даже вопрос о ее самочувствие, но не то, что он тут же кинулся ворчать о постельном режиме, а еще выглянул в коридор и отчитал бедную драконицу, которая не уследила за Мэйгрид, и еще хуже позволила ей сюда прийти.
— Иди сюда! — поймал ее как пушинку и усадил прямиком на стол. — Лучше не стоять, я бы уложил тебя, но тут нет подходящего места, ты не понимаешь, как еще слаба, Мэйгрид.
— Что это за место?
— Это Золотая башня. Мой дед жил здесь, а мы с братом изучали магию под его неустанным контролем. Хорошие были времена. Никогда не думал, что смогу назвать это место своим, — Аластер дотронулся кончиками пальцев до кулона Мэй, и она неосознанно повторила этот жест. Белесый камень упал на ладонь. Он треснул, отсоединился от веревки, на которой все эти годы висел на ее шее, и потускнел.
— Ничего, — сказал Аластер. — Это просто значит, что ты исполнила его желание.
— А как же поединок?
— Роберт получил письмо. В свете новой открывшейся информации он запретил проведение поединка Смерти и учинил повторное расследование по делу гибели Раймера. Сеттен находится под арестом, как и Брайс.
Мэй облегченно выдохнула, а Аластер достал из кармана брюк в несколько раз свернутую бумагу, которую вложил в ее ладонь.
— Наш источник благородно прислал мне копию письма, посчитав, что мне будет интересно…
— Ты читал?
Он кивнул.
Ровные строчки, с завитушкой у буквы «в». Мэй уже знала, что увидит в этом письме, оно начиналось строками благодарности корри Аластеру за возвращение дочери, и что в силу этого обстоятельства, а еще в обмен на то, что ее никто не станет искать, готова поделиться следующими сведениями, а скорее чистосердечным признанием…
«В качестве доказательства моих слов, в конверте вы найдете драгсих…».
— В этой истории остался лишь один вопрос, — Аластер выдохнул, а затем внимательно посмотрел ей в глаза. — Король освободил тебя перед долгом народу драконов, ты свободна и даже стала почетным гостем в замке Роберта… Ты можешь вернуться домой хоть сейчас… Я говорю это лишь потому что я имею наглость попросить тебя отказаться от свободы и остаться со мной. Что скажешь, Мэй?
Две недели спустя…
Зеленая трава под ногами напоминала ковер, украшенный яркими красками, опавших листьев. Начиналась осень, пока еще теплая, ласковая и невероятно красивая. Мэй шагала по знакомой тропинке, держа мужчину за руку. Его широкая теплая ладонь держала ее уверено и также уверенно вела вперед на встречу к ведьме болот. Прохладный ветерок раздувал волосы, где-то далеко за холмами блеяли овцы.
Деревья шелестели, бросая тень на путников, пряча раскрасневшиеся щеки и губы.
Они улыбались, потому что у них была общая тайна, а еще обещания. Вернее, одно — самое важное, которое они собирались дать друг другу. Не прямо сейчас, но в ближайшем будущем, которое они для себя уже определили.
Аластер предложил остаться с ним навсегда.
Она сидела на столе в Золотой башне, с трудом понимая, что он говорит, но резкое «да» — уже вертелось на языке. Она кивнула раньше, чем он договорил, еще не понимая, что просьба касается не статуса личной помощницы, а их самих. Он сделал предложение просто: без лишних слов, красивых эпитетов и фраз о вечной любви. Скорее отшутился, сказал, что теперь он завидный жених, и попросил спасти от этой незавидной участи.
— Ты станешь моей, Мэйгрид?
Поцелуй вышел другим, не столь отчаянным, как в прошлый раз, а нежным, приглашающим ответить и обещающим, что все будет хорошо. Он обнимал ее, целовал, шептал нежности, а позже все встало на свои места.
