В декабре 1927 года я начал новую битву. На этот раз речь шла о покупке автомобиля. Снова я применил испытанную систему: направить все силы на одну цель. Легионеры начали устраивать праздники, делать доклады, петь рождественские песни и помогать из их собственной, скудной денежной кассы. При этом особенно отличилось Братство Креста «Vrancea» из Фокшан, которое собирало 50 000 лей на празднике, на который приглашал генерал Макридеску. В знак признательности я поменял его имя на «Братство Креста Победы», которое оно носит еще сегодня. Через 2,5 месяца битва была выиграна победоносно. Мы за 240 000 лей купили в Бухаресте новую большую машину. Мы заплатили 100 000 лей наличными, остаток мы должны были выплатить за 12 ежемесячных взносов. Мы поехали на нашей «Косульке» – так ребята окрестили нашу новую машину – из Бухареста в Яссы. Когда мы въезжали в Яссы, была большая радость. Перед городом нас ожидали друзья и легионеры. Чтобы оплачивать ежемесячные взносы, мы основывали «Сотню». Каждый член этой «Сотни» обязывался целый год платить ежемесячно по сто лей. Конечно, дела со сбором этой «Сотни» шли не так легко. За два месяца едва ли нашлось 50 членов. Это были только бедные люди, мелкие служащие, рабочие и крестьяне, которые ежемесячно экономили эти 100 лей, буквально отрывая от своего рта, и приносили настоящую жертву. Группа наших девушек из Ясс и особенно союз девушек «Юлия Хашдеу» из Галаца принялись делать вышивки и продавать их, чтобы собрать деньги для нашей «Косульки».
Что касалось денежных средств, то положение не выглядело плохим. Для своих скромных потребностей движение имело то, в чем нуждалось. От труда и взносов бедных, но самоотверженных людей собиралось примерно достаточно для того, чтобы движение могло жить и действовать. Все без исключения взносы были опубликованы в нашем журнале. Журнал был полон именами тех, которые пожертвовали 5 или 10 лей. Редко можно было найти того, кто мог пожертвовать 50 или 60 лей. Нашими банкирами были те, которые жертвовали 100 лей, и были членами «Сотни». Из ограничений, которые эти люди возлагали на себя в одежде и еде, набиралось столько, что движение при экономном бюджете могло нормально жить и развиваться.
Еврейская пресса, однако, с пеной у рта твердила: за какие средства покупают себе машины эти господа? Еврей, конечно, тут же превратил одну машину в несколько! Кто финансирует все это движение?
О, господа! Никто не финансировал его, кроме безграничной веры румын, большинство из которых были бедняками. В наших рядах нет капиталистов, которые финансировали бы нас.
Я дам хороший совет каждому руководителю партии: если он хочет, чтобы его движение стояло на здоровых ногах, тогда он должен энергично отвергать любое предложение финансирования его партии извне. Иначе его движение погибнет. Потому что движение должно быть устроено так, что только из веры и самоотверженности его членов и приверженцев оно должно получать столько, чтобы оно могло за счет этого соответствующим образом жить и развиваться. При нормальном и здоровом развитии движение не может расходовать больше, чем оно может производить и создавать. Насколько велики вера и самоотверженность его членов, настолько велики будут и приносимые ими взносы. Если все же этого не достаточно, то нельзя говорить: приобретайте деньги извне! Тогда нужно сказать: удвойте веру! Да, это ведь даже мерило! Где движение производит только мало, там будет мала и слаба также вера. И если оно совсем ничего не производит, то организация мертва, или вскоре умрет. Ибо тогда у нее отсутствует вера. Но если у нее нет веры, то ее победят те, у которых вера есть.
Мое личное материальное положение и положение моих товарищей становилось все труднее и тягостнее. Я зависел от помощи моего тестя, который из своего скудного жалования едва мог прокормить своих пятерых детей. Я жил со своей женой в одной комнате. Семья моего тестя из семи человек населяла две другие комнаты. Но мой тесть понимал мое положение. Никогда его большая любовь ко мне и к делу его народа не позволяла прозвучать даже единственному слову упрека в мой адрес.
Но я видел, как бремя это гнуло и подавляло его. Тогда мы решили, что я и дальше буду посвящать себя только движению, в то время как Моца с тремя другими «вэкэрештскими» товарищами должен был открыть адвокатскую контору. С помощью адвокатской практики они должны были в материальном плане встать на собственные ноги, и все трое хотели поддерживать также меня, так как движение нуждалось во всей моей рабочей силе.
