И еще одно: можно ли все же силой, принуждением и террором получить голоса? Да, даже достичь подавляющего большинства? Можно добиться стонов и рыданий, но никогда еще не было такого чуда, чтобы с помощью террора удалось бы достичь ликования и шумного восторга.
Итак, если у национального движения нет признаков режима диктатуры, что же тогда оно такое? Демократия? Нет! Это и не демократия тоже, ибо руководитель не выбирается массой. Демократия основывается на системе выборов. Но здесь ни один руководитель не выбирается голосованием. Руководство тут основывается на свободном верном подчинении и на свободном согласии.
Национальное движение представляет собой новую форму государственного руководства. До сегодняшнего дня этой формы не было. Я не знаю, какое окончательное имя она получит со временем. Во всяком случае, тут мы имеем дело с новым явлением в жизни народов.
Я полагаю, что в основе его лежит тот самый высокий душевный взлет народного сознания. Наконец, этот взлет охватит весь народ вплоть до последних корней его жизни. Это состояние внутреннего света. То, что до сих пор неосознанно и инстинктивно покоилось в душе народа, теперь входит в светлый свет сознания. Так вызывается состояние всеобщего душевного просветления, которое до сих пор было даровано только великому религиозному порыву. Но мы по праву можем назвать это состояние состоянием национальной, народной религиозности. Весь народ приходит к осознанию самого себя, к осознанию своей миссии и своего предназначения в этом мире. В истории народов мы до сих пор видели, как это состояние вспыхивало лишь на мгновение. Сегодня, однако, мы стоим перед длительным национальным феноменом.
В этом случае и руководитель тоже уже больше не «господин» и не «диктатор», который может делать все, «чего он хочет», который управляет народом по «собственному усмотрению». Он – выражение этого невидимого душевного состояния! Он – символ духовной позиции всего народа. Он делает не то, чего он хочет, но он делает то, что должно происходить. Однако сам руководитель в своей деятельности руководствуется не своими личными интересами, и не интересами соответствующего коллектива, но он действует в интересах вечного народа, вечной нации! Народы сегодня несут эту вечную нацию в своей душе. Только в рамках этих интересов как индивидуальные, так и общие интересы находят максимальную степень своего удовлетворения.
Новым этапом в развитии легиона стала его организация. Каждое движение, если оно не хочет оставаться аморфным хаосом, должно быть отлито в твердые формы.
Вся наша система основывается на организации в «гнезда». «Гнездо» охватывает от 3 до 13 человек. Во главе стоит руководитель гнезда. У нас нет «членов», то есть отдельных индивидуумов. У нас есть только «гнездо». Отдельный человек пребывает в общности гнезда. Организация легионеров состоит не из массы отдельных членов, а из определенного количества «гнезд». Мы с незначительными изменениями сохранили эту систему до сегодняшнего дня. Все-таки определенные изменения были необходимы, так как живая организация как ребенок, который постоянно совершенствуется. Таким образом, и одежду тоже нужно подгонять к нему по мере его развития. Большую ошибку совершают те, кто хочет представить себе организацию уже на последнем этапе ее развитии и с самого начала шьют ей одежду по той мерке, которая будет у нее только много позже, на более поздней стадии развития. Так же неправы и те, кто с самого начала шьют слишком маленькую одежду для своей организации. Они не думают о росте и развитии движения, и принуждают его мучиться с формами, которые ему больше не подходят.
Я не хочу здесь говорить детальнее о построении «гнезд». Я сделал это подробно в «Руководстве для гнезд». Но что побудило меня прибегнуть к этой системе? В первую очередь, это была необходимость.
Существовало большое различие между основанием «Лиги» и основанием легиона. Создание обеих организаций было в корне различно. Когда основывалась «Лига», в народе уже был сильный порыв. Этот порыв нужно было только соответствующим образом охватить и придать ему твердые формы. Когда был основан легион, в народе не было ни малейшего интереса к нам и нашему движению. Были лишь разбросанные по городам и деревням отдельные люди, которые стояли на нашей стороне.
Таким образом, я, само собой разумеется, не мог начинать с того, чтобы организовывать уездные комитеты и назначать уездных руководителей. Если человек едва ли может нормально организовать людей в одной маленькой деревне, он не будет способен руководить достойным образом целым уездом. Руководитель движения должен с большой точностью следить за реальностью и считаться с данными фактами. Теперь единственной ощутимой реальностью для меня был только отдельный человек. Бедный крестьянин, который терпел горькую нужду в своей деревне, несчастный, больной рабочий, ищущий и блуждающий интеллектуал – вот кто были мои люди.
