Вскоре они взялись за работу. Однако непредвиденные трудности оказались у них на пути. Мы оглядывались назад: десять лет назад мы поступили в университет. Мы боролись из года в год на стороне многочисленных поколений студентов. За эти годы все нашли себе источник дохода, достаточно уверенно устроились. Остались только мы, одни мы, и стояли как дураки посреди этого общего водоворота. Хотя мои друзья были одаренными и трудолюбивыми, они едва могли заработать на скудный кусок хлеба. Они не могли стать адвокатами при государственной железной дороге, при муниципалитете или вообще в государственных структурах. Там есть места только для тех, кто предал наш боевой фронт и присоединился к политическим партиям. Вести процессы богатых евреев им запрещала их честь. Но румыны избегали конторы моих товарищей. Потому только бедные и нищие приходили туда в приемные часы и просили о совете и помощи. Это был тяжелый путь. Мы были отверженными и едва могли влачить нашу жизнь.
Всю зиму напролет мы работали над организацией гнезд. Весной мы снова начали работать на кирпичном заводе в Унгени и в огороде госпожи Гики. Мы хотели построить новый дом. Мы не знали, могли ли мы еще долго оставаться в первом доме, который мы тоже построили сами, потому что против нас подали судебный иск, чтобы выставить нас на улицу.
Эта трудная работа сблизила нас еще больше. Мы чувствовали себя гораздо более связанными с рабочими, чем с теми, кто живет за счет труда других людей. Эта тяжелая работа в глине и грязи была ценнее для нашего воспитания, чем лекции университетского профессора. Здесь мы учились преодолевать трудности и закалять нашу волю. Мы закаляли наше тело и вели строгий, суровый образ жизни. У нас не было никакого другого удовольствия кроме внутреннего, душевного удовлетворения. Братство Креста из Галаца тоже приехало в Унгени и помогало нам.
Между тем Раду Миронович получил водительские права. Он на нашей «Косульке» регулярно возил из Ясс летних гостей на горные курорты Молдовы. Все же летом мне пришлось взять кредит в 110 000 лей в банке в Хуши. При этом мне пришлось, однако, заложить дом моего отца. Я разделил ссуженные деньги: часть отправилась в Унгени на кирпичный завод, вторая часть была определена для уплаты рассрочки за автомобиль, а остаток я использовал для публикаций и печатных изданий движения легионеров. До сегодняшнего дня я не смог вернуть этот кредит в банк, так что он за это время вырос до 300 000 лей, примерно 7500 марок.
Мы должны были зарабатывать деньги для легиона. Почти во всех городах Молдовы овощная торговля лежит исключительно в еврейских руках. Поэтому трем группам легионеров поручили торговлю овощами. Они покупали овощи у крестьян, которые приезжали в Яссы, нагружали нашу «Косульку» 300 – 400 килограммами овощей и как буря обрушивались на евреев. Наши легионеры снижали овощные цены наполовину.
Осенью мои материальные трудности начали почти сгибать меня. У меня больше не было одежды и обуви. С моей женой дела обстояли не лучше. С 1924 года она ничего больше не купила себе. Я ничего не мог ожидать от отца, так как он должен был заботиться еще о шести детях-школьниках. Беспрерывная борьба, которую он вел для народа, принесла ему только большие долги. От его жалованья ему оставалось лишь несколько тысяч лей, на которые он только с большим трудом мог содержать свою семью.
Тогда я собрал все свои силы и решил тоже заняться адвокатской практикой, посвящая себя как зарабатыванию на хлеб, так и движению. Я открыл в Унгени адвокатскую контору, которая давала мне очень скромный доход и едва ли покрывала наши незначительные жизненные потребности. Прошло уже шесть лет, как я резко сократил свои расходы и снизил свои жизненные потребности до крайнего минимума. Уже шесть лет я не посещал театр, кино, ресторан, танцы и развлечения. Сегодня, когда я пишу эти строки, прошло уже четырнадцать лет, за которые я ни разу не посетил подобные заведения. Я об этом не жалею. Но я жалею, что есть люди, атакующие меня, который вот уже четырнадцать лет ведет такую спартанскую жизнь, за то, что я, мол, жил и все еще живу «на широкую ногу».
В этой многолетней бедности, во все эти тяжелые и мрачные часы, которые судьба готовила для меня, моей крепкой опорой была моя жена. Она верно стояла на моей стороне, она делила все жесткие и горькие страдания со мной и терпеливо выносила любую нужду. Да, часто она буквально голодала, чтобы сделать мне возможной дальнейшую борьбу и помочь мне. Я никогда об этом не забуду.
Был один человек, который внимательно следил за нашей деятельностью с самого близкого расстояния. Он интересовался нами. Это был старый ясский профессор педагогики, профессор Гаванескул, внушающая уважение фигура всей общественной жизни. С 1880 года он был профессором. Он однажды сказал нам: «Мне тоже очень хотелось бы получить такой мешочек с землей!»
