Если, однако, дисциплина – это отказ, жертва, то она никого не унижает. Так как всякая жертва возвышает человека! И ни одна жертва не унижает!
Но так как нашему народу придется преодолеть огромные трудности, то каждый наш соотечественник с радостным сердцем должен учиться дисциплине и должен при этом знать, что тем самым он вносит свою лепту в окончательную победу.
Не может быть победы без сплоченности. Сплоченность без дисциплины невозможна. Поэтому наш народ должен отвергать всякое отклонение от этой жесткой школы и линии дисциплины и осуждать его как нечто опасное, как то, что хочет лишить его жизни и победы.
Борьба за существование нашей газеты была вторым этапом в развитии движения легионеров. Так как у нас не было денег, то наши усилия удержать газету на плаву любой ценой, принимали черты настоящей битвы.
Мы использовали два пути. Сначала: Мы объединили все силы и ориентировали их на единственную цель. В определенное время мы всегда ставили себе только одну цель.
И в дальнейшем: Мы поощряли наших борцов в этой «битве», упоминая их имена публично и вручая им определенные награды. Этот метод снова и снова будет неизменно применяться в легионе. Он дает следующие преимущества: самое быстрое достижение поставленной цели, воспитание сплоченного и дисциплинированного развития сил всех борцов и содействие и укрепление веры в собственную силу.
Верь в самого себя! Верь в собственные силы! Тяжелые экономические поражения, которые вытерпел румынский народ, лишили народ всякого мужества и всякой здоровой уверенности в себе. Поэтому мы должны снова привить этому народу веру в себя самого. Мы должны искоренить воспоминания о мучительных поражениях и показать народу новую дорогу к новому подъему.
Наконец, мы этим стимулом, который даем нашим борцам, добьемся определенного отбора. Готовые к борьбе и действительно самоотверженные проявятся быстро. Мы в то же время создадим этим отборную команду самых лучших борцов.
Через нашу газету я призвал всех наших друзей с 1 сентября по 15 октября готовиться к наступлению, чтобы всем вместе собрать как можно больше подписчиков нашего издания. В связи с этим призывом началась настоящая муравьиная работа. Все без исключения, крестьяне и интеллектуалы, принимали в этом участие. В номере от 1 ноября 1927 года был объявлен результат этой агитационной битвы. Я написал:
«15 октября, в шесть часов вечера, 2586 новых подписчиков были сагитированы для нашего издания».
Легион благодарил всех, которые участвовали в подписной кампании и боролись за нашу первую победу. В журнале назывались имена всех, кто принял участие в этой битве. В первую очередь мы были благодарны священнику Моце, который со своей газетой «Libertatea» выступил в нашу поддержку и агитировал за нас.
Из 59 борцов, которые вступили тогда в борьбу, четверо, как мы можем констатировать сейчас, спустя восемь лет, снова покинули нас, так как они, все же, не смогли нас понять. Они потом даже боролись с нами. Восемь уже через год не подавали никаких признаков жизни. Двадцать два из них поднялись в легионе до наивысших должностей. Они – командиры легиона, адъютанты или сенаторы легиона. Семеро были просто легионерами, верность которых оставалась непоколебимой при всех преследованиях. Восемнадцать оставались связанными с нами как друзья и помогали нам до сегодняшнего дня.
Успех этой агитационной битвы был настолько велик, что существование нашего журнала казалось гарантированным на целый год.
С первого момента еврейско-масонское «политиканство» приветствовало нас воплями ненависти. Но помимо них были люди, которые принимали нас как светлый луч надежды. Наш журнал снова и снова получал многочисленные одобряющие и восторженные письма.
Таким образом, все румыны способствовали созданию легиона, так как легион – это нечто более высокое, чем просто организация с членами, списками и руководителями. Легион – это духовное бытие. Легион – это великое единство чувства и жизни, в котором у каждого из нас есть своя доля. Члены, руководители, партийный номер, формы и программа образуют видимый легион. Однако наряду с этим имеется еще второй, невидимый легион, и он гораздо значительнее первого. Без этого невидимого легиона, т.е. без этого живого, духовного бытия, видимый легион не стоит ни гроша. Он был бы пустой формой без содержания.
Потому мы и с нашим журналом выступали не в роли профессора на кафедре, воздвигнув барьеры между нами, «руководителями» и «учителями», которые излагали свою мудрость в своем журнале, и широкими народными массами, которым не оставалось ничего другого, кроме как внимать нашим учениям и руководствоваться ими. На одной стороне мы, и у подножия кафедры внимательно слушающий народ – нет! Так мы не стали поступать.
