– Как вы можете работать на него! – с отвращением сказала Розалин, глядя в каменный потолок. – Ведь он убил мистера Уилсона!
– Так, так, так… – забормотал старичок. – Позволь пояснить, Линнет! Сэр Мортимер отделал тебя так, что большего не требовалось. Если бы не мои старания, ты бы уже была мертва – это раз. Но я не о том… Я ввел тебе морфий, чтобы облегчить боль, и немного снотворного, чтобы ты не проснулась слишком быстро, – это два…
Розалин вспомнила странные предыдущие пробуждения… Действие морфия – вот что это было!
– Очень гуманно, благодарю, – холодно сказала она.
– Но я не о том… – продолжал бормотать мистер Пайнс, словно не услышал ее. – А вот! Я собираюсь помочь тебе, Линнет.
Она взглянула на него.
– Дела твои совсем плохи… – деловито втолковывал он. – С этим клеймом, знаешь ли… И с жестокими планами графа… Я нашел человека, который тебя заберет.
– Что? – Розалин ничего не понимала.
– Да, не так… Не так… Мы инсценируем твою смерть, а этот господин выкупит тебя.
– Выкупит? У Корнштейна?
– Нет же! У меня. Ну то есть, я тебя спрячу, а он мне заплатит, понимаешь?
Розалин смотрела на мистера Пайнса во все глаза.
Потом до нее дошло. С клеймом она рабыня, он не знает, что убрать его можно за секунду. Поэтому он собирается продать ее какому-то богачу…
– Хорошо, – сказала она. – Я согласна.
Главное – выбраться отсюда, а там уж она найдет способ пробраться к своим.
Перед ней мелькнуло воспоминание о голове Алекса в руках Корнштейна и о том, что он сказал про Лиз. Розалин передернуло. Нужно выяснить, что с остальными!
– Скажите мне, есть кто-нибудь еще в этом подвале? Вы никого больше не лечили?
– Нет, – покачал головой врач.
Это еще ничего не значит, вряд ли Корнштейн пригласит доктора для Алекса, и все же…
– Спасибо вам, мистер Пайнс, – проговорила Розалин.
Как ни крути, он пытается спасти ее от мучительной смерти.
– О, не стоит… Все этот благородный джентльмен. Удачно, что я его встретил. Я, конечно, сильно рискую… Но за такую сумму… хм…хм…
Внезапно Розалин осенило.
– Как он выглядит, этот джентльмен? – выдохнула она, с надеждой уставившись на врача.
– Ну как… Да обыкновенно, – пожал он плечами. – Высокий, молодой, с жуткой ухмылкой.
Но размышления о степени жуткости ухмылки Алекса пришлось отложить на потом, потому что в коридоре послышались шаги.
– Я введу тебе препарат, – прошептал мистер Пайнс. – А до того времени делай вид, что тебе очень плохо.
Розалин невольно скривилась в усмешке. Когда лежишь словно на раскаленных углях и каждое движение причиняет острую боль, притвориться, что тебе плохо, совсем несложно.
Скрипнула дверь, и кто-то вошел. Розалин закрыла глаза.
– Ну? – раздался голос Корнштейна.
– Я делаю все, что могу… Все, что могу, сэр, – залебезил Пайнс.
Розалин чувствовала, как ненавистный человек приблизился к койке. Если бы у нее было оружие!
– Все еще без сознания?! – возмутился он. – Что я говорил тебе, шарлатан?
Послышался звук удара.
– Хорошо-хорошо, сэр, – бормотал мистер Пайнс, подходя к ней. – Сейчас я все сделаю.
В руку на сгибе локтя впилась игла. По венам разлилось странное тепло. Внезапно Розалин почувствовала, что ей нечем дышать. Она распахнула глаза. Комната расплывалась… Розалин судорожно хватала ртом воздух. Кто-то что-то говорил… Злобный голос Корнштейна… Тепло добралось до груди…
И мир померк.
***
Розалин хлопали по щекам.
– Ну же! Ну же, Линнет!
С трудом она открыла глаза и увидела мистера Пайнса.
– Скорее, Линн! Нужно идти! Я тебя не дотащу!
Розалин поняла, что лежит прямо на полу в темном коридоре. Тут же вернулась и боль.
– Получилось? – на всякий случай спросила она.
– Все идет по плану! – нервничал старичок. – Вставай! Скорее!
Руки и ноги не гнулись и были словно чужие. Каждое движение отзывалось острой болью в спине. Взглянув на свои ботинки, Розалин не смогла вспомнить, были ли они на ней все это время, или же Пайнс только что надел их на нее.
Все же Розалин удалось подняться, и врач накинул ей на плечи серое пальто.
– Оденься, твой вид может нас выдать.
Не вдаваясь в подробности, она просунула руки в рукава. Мистер Пайнс помог ей застегнуть пуговицы.
– Идем!
И старичок довольно бодро двинулся по коридору. Чего нельзя было сказать о Розалин. Едва она сделала несколько шагов, как голова закружилась. Держась за стену, она пошла вперед. Каждый шаг выстреливал в спине, сбивая дыхание. К концу коридора она готова была упасть и остаться здесь.
Но мистер Пайнс подхватил ее под локоть и прошипел в ухо:
– Осталась только лестница! На улице веди себя естественно!
На ступенях Розалин не выдержала и застонала.
– Ну же, Линн, еще немного! – сказал ей врач. – Сядем в автомобиль, и отдохнешь.
Стиснув зубы, она подумала, что он так старается только ради награды, и ничего не ответила. Остаток лестницы и выход на улицу потонули в тумане боли.
От свежего воздуха голова закружилась сильнее, но мистер Пайнс безжалостно тащил ее вперед.