Жгучая боль охватила спину и разлилась по всему телу.
Глухо застонав, Розалин открыла глаза.
Она лежала на животе на жесткой койке. Судя по скудному освещению и каменным стенам, она в каком-то подвале. Ей живо вспомнилось заключение у Уоррена. Похоже, к подвалам пора привыкать!
А ведь ей снилось что-то хорошее. Что-то теплое и доброе…
И тем более жестокой оказалась реальность.
Руки у нее были свободны, но запястья опоясывали темные синяки. Однако, это было мелочью по сравнению с ощущением, что стальные когти раздирают ее спину. Упершись руками, Розалин неимоверным усилием заставила себя сесть. И тут же вздрогнула.
Напротив нее в железном кресле, точно таком же, из какого она освободила Алекса в полицейском участке, расслабленно положив руки на подлокотники, сидел граф Корнштейн.
– Ты не сдохла, поздравляю! – сказал он и гадко ухмыльнулся.
Розалин молчала. Было ясно без слов: он ждал, когда она очнется, чтобы усадить в это кресло ее. Но сквозь плотную пелену боли даже страх пробивался с трудом. Ей захотелось лечь обратно и уснуть. Может быть, навсегда.
– Совсем меня не боишься? – поинтересовался граф.
– А ты меня? – выдавила Розалин. – Здесь нет твоего громилы с кнутом!
Вместо ответа Корнштейн захохотал каким-то диким, неестественным смехом. Этот смех сотрясал воздух полутемной камеры и проникал под кожу, усиливая боль Розалин. Она сжала зубы.
– Ты такая смелая, потому что думаешь, что твои друзья придут спасать тебя, – сказал наконец он. – Позволь тебя разочаровать: я поймал их и убил.
Он произнес это так спокойно и буднично.
– Ложь! – рыкнула Розалин.
– А посмотри-ка сюда!
И он вытянул вперед руку, в которой неизвестно откуда появилась…
Отрезанная голова Алекса!
Розалин в ужасе закричала.
И подвал рухнул, расплылся цветными пятнами и исчез.
***
– Тише-тише…
Боль, все тело окутывала боль. Тяжело дыша, Розалин открыла глаза.
Она лежала на животе на узкой койке. Жуткое видение еще стояло перед глазами. Это был сон?
С трудом повернув голову, Розалин увидела склонившегося к ней мужчину. Их глаза встретились, и она внезапно узнала очки и сухопарую фигуру мистера Уилсона!
Он держал наполненный чем-то шприц.
По телу Розалин прошла дрожь. Она попыталась подняться, но мистер Уилсон сказал:
– Тише, тише! Сейчас станет легче.
Врач сжал ее предплечье. Розалин безвольно наблюдала, как тонкий хоботок иглы пронзает кожу. Ей было на удивление все равно, что он ей вколол.
– Мистер Уилсон… Но вы же умерли… – разлепив запекшиеся губы, прошептала она.
– Конечно, Линнет. В этом нет сомнений, – серьезно ответил он.
Его лицо стало терять очертания, глаза Розалин закрывались.
– Что это было? – пролепетала она.
– Спи. Станет легче.
И Розалин провалилась в темноту.
***
Розалин очнулась от жгучей боли. Она лежала на спине.
С трудом разлепив опухшие веки, она увидела, что над ней склоняется человек.
Граф Корнштейн!
– Гляди-ка, очухалась! – ухмыльнулся он и велел кому-то в стороне:
– Лечи дальше! И поживее!
Розалин поняла, что руки у нее свободны. А Корнштейн склонился ниже и прошипел:
– Нет, легко ты не отделаешься! Я не позволю тебе так быстро сдохнуть! Ты умрешь на глазах у Сэма, никак не раньше!
Розалин медленно пошевелилась, а потом резко схватила Корнштейна руками за горло. Она чувствовала, как лопается что-то на спине с адской болью, но страх в глазах ее мучителя того стоил.
А потом он ударил ее по лицу, и Розалин потеряла сознание.
***
– Линнет! Линн! – шептал кто-то ей в самое ухо.
Розалин открыла глаза. Мучительная ноющая боль в спине никуда не делась.
Над ней склонялся мужчина. Но на этот раз не Корнштейн. Ей потребовалась почти минута, чтобы сообразить, где она видела это морщинистое лицо и облако белоснежных волос.
– Мистер Пайнс?
Это в самом деле был он! Вечно пропадающий в самый нужный момент старичок-врач.
– Слава Гиппократу, очнулась! – с облегчением выдохнул он. – Сэр Мортимер сказал, если не приведу тебя в чувство до утра, он и меня высечет.
– Сэр Мортимер? – непонимающе смотрела на него Розалин.
Мозг ворочался еле-еле, с трудом воспринимая его слова.
– Граф Корнштейн, – пояснил он. – Он понял, что перегнул палку, вот и послал за мной.
Розалин прикрыла глаза. Картинка медленно складывалась в голове. Она нужна Корнштейну живой. В этом ее спасение. Но как выбраться отсюда? Есть большие сомнения в том, что она сможет хотя бы встать.
Медленно оперевшись на правую руку, Розалин попыталась сесть.
– Что ты делаешь! Стой! Сейчас опять кровотечение начнется.
Мистер Пайнс схватил ее за плечи и уложил обратно.