– Нет. – Придержав его, Сыма И успокаивающе машет солдатам. – Пусть дисциплинарная комиссия проведет расследование. А тебе ни в коем случае нельзя лезть на рожон. Терпение Мудрецов и так уже на пределе. Это студент-стратег Гао. – Он показывает большим пальцем на Ичжи. – Так случилось, что он проходил мимо твоего бункера и схлопотал фонарь под глазом, спасая твою девушку. А потом просидел у входа всю ночь, чтобы убедиться, что Цзэтянь в безопасности. Хоть я и поставил у двери солдат. Он хороший парень. Поблагодари его. И не строй планы, как подбить ему второй глаз.
Ли Шиминь переводит воспаленные, с красными прожилками глаза на Ичжи.
– Э-э-э… спасибо.
Тот лишь таращится на него, взволнованно дыша. Не думаю, что он был внутренне готов к тому, как внушительно выглядит Ли Шиминь вблизи. Ичжи отвечает после короткой паузы:
– Да… да не за что. Я твой поклонник, знаешь ли. Много о тебе читал.
– Ну-у-у, – начинает Ли Шиминь, но явно не знает, что сказать.
Ичжи сглатывает. У него краснеют уши. Забавно.
Иногда мне приходило в голову, что Ичжи привлекают не только девушки. Во время наших встреч в лесу мы не осмеливались затрагивать такие темы из опасения, что тогда напряжение между нами станет явным. Но я обращала внимание, как по-особенному он говорит о некоторых мужчинах-знаменитостях. В нашей деревне народ любит посплетничать на такие темы, но, честно говоря, меня саму зачаровывают фотографии женщин. Почему-то считается, что мужчины и женщины должны сходиться только друг с другом, но это суждение утомляет меня не меньше, чем система пилотирования в парах.
Впрочем, уже через мгновение, бросив на Ли Шиминя еще один завороженный взгляд, Ичжи встряхивается и принимается молоть языком. Заявляет, что читал про Ли Шиминя лишь по одной причине – мол, до него дошли слухи, что в наших силах вернуть провинцию Чжоу. Потом предлагает вывести моего партнера из алкогольной зависимости с помощью лучшего лечения, какое только можно купить за деньги. По дороге сюда Ичжи уже обсудил этот вопрос с Сыма И, и тот нехотя согласился, что наши шансы в бою значительно повысятся, если Ли Шиминь будет пилотировать трезвым.
Впрочем, Ли Шиминь эту идею не поддерживает. С его лица внезапно слетают все эмоции. Он разворачивается, собираясь уйти.
– Нет, послушай. – Ичжи преграждает ему путь. Я едва успеваю сдержаться и не крикнуть ему, чтобы вел себя поосторожнее. – Не знаю, как до такого дошло, но я в тебя верю. Говорят, на самом деле дух-давление является мерилом силы воли. Это значит, что у тебя есть десять тысяч причин хотя бы попытаться одолеть эту дурную привычку.
Ли Шиминя, похоже, раздирают противоречивые, болезненные чувства. В какой-то момент кажется, что он согласится, но потом он снова пытается ускользнуть.
– Оставь меня в покое!
– Нет. – Ичжи хватает поводок Ли Шиминя и тянет его вниз, так, чтобы смотреть глаза в глаза. Цепь дребезжит. Я и Сыма И одновременно ахаем.
– Отпусти. Живо! – Глаза Ли Шиминя вспыхивают, словно кто-то снова переключил его в режим «гнев». Солдаты перехватывают винтовки. Он сжимает и разжимает кулаки, но пока их не поднимает.
Ичжи упорствует, и хотя рука его дрожит, но глаза смотрят с тем ледяным, упертым бесстрастием, которое не перестает меня изумлять в такие моменты – когда на него находит. Воздух потрескивает от напряжения. Я забываю дышать.
– Если не протрезвеешь, твоя сила и сила пилота У Цзэтянь будет расходоваться впустую, – отчеканивает Ичжи. Сейчас он выглядит совсем другим человеком. Он уже не краснеет от смущения. – Это нечестно по отношению к ней.
Искривленные в мрачной усмешке губы Ли Шиминя подергиваются.
– И что это значит для тебя?
В самообладании Ичжи образуется крохотная трещинка. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы это заметить. Надеюсь, остальные ничего не поняли.
Он медленно отпускает цепь, разгибая по одному пальцу за раз.
– А что это значит для тебя? Ты наверняка очень давно ждал такую девушку, как пилот У, разве нет? Не существует пилотов, которые не мечтали бы втайне о своей Единственной и Настоящей. Ты наверняка думал, что никогда ее не найдешь. И все-таки она нашлась. – Ичжи переводит на меня глаза, подернутые влажным сиянием. – Девушка, которая стала тебе ровней, каким бы маловероятным это ни казалось.
Я каменею всем телом.
«Отвернись, – мысленно умоляю я. – Ты себя выдаешь».
И все же, когда он отворачивается, он забирает с собой кусочек моего сердца.
– Ты больше не сам по себе, – говорит Ичжи Ли Шиминю. – Посмотри на нее. Посмотри на эту девушку. Ты в самом деле собираешься утащить ее вниз за собой, хотя у тебя есть десять тысяч причин стать лучше?
Ли Шиминь долго молчит. Потом закрывает глаза и выдыхает через нос.
– Сейчас уже восемнадцать тысяч причин.
– Хорошо. – Голос Ичжи вздрагивает от спавшего напряжения. – Ты победишь свои пороки и станешь отличным партнером. А я буду рядом, чтобы помогать тебе чем смогу.
Не знаю, смеяться мне или плакать.
О, это будет совсем не странно!
