По моему позвоночнику бегут вверх колючки. Пересыхает в горле. Я меряю взглядом тяжелую входную дверь, мешающую мне сбежать. В мозгу, громыхая, проносится воспоминание о том, как этот здоровяк недавно размозжил лицо пилота-Огонь. Я опускаю взгляд на липкую виниловую столешницу и молюсь, чтобы Ли Шиминь не начал задавать вопросы обо мне и Ичжи.
А потом меня внезапно отпускает.
Бесконечное число раз я наблюдала, как отец доводил мою мать до нервного срыва, изображая из себя грозовую тучу. Он не ругался и не кричал, просто ставил миску на стол немного громче обычного или хлопал дверью немного резче. Она ходила вокруг него на цыпочках, словно вокруг бомбы, волновалась при каждом его движении из страха, что он взорвется. Не произнося ни единого слова, он приучал ее завязываться в узлы и ставить на первое место его нужды и желания. И она шла на всё в удушающей надежде снизить напряжение и вернуть жизнь семьи в нормальное русло.
Я никогда не старалась выучить уроки, преподносимые отцом. Приняла для себя решение провоцировать его, пока не взорвется. Несколько мгновений боли лучше, чем дни и ночи страха.
– Ты чем-то недоволен? – шиплю я, вскидывая голову.
Ли Шиминь быстро отводит взгляд, но его плечи дрожат от напряжения. Черные круги у него под глазами выглядят так, будто вдавились в кости. Он сжимает губы в тонкую, туго натянутую линию, словно сдерживая окрик… или возглас боли. Его тело – поле боя, на котором сражаются противоречивые, враждебные друг другу силы. Не знаю, что из этих сил – симптомы, а что – эмоции.
Из-за кухонной двери доносятся приглушенные звуки кипящей воды. Запотевшее стекло окрашено садящимся солнцем в вулканический оранжевый цвет.
– Не будь таким угрюмым. – Я убираю руки со стола, пальцы царапают поверхность, словно когти. – Ненавижу угрюмых парней.
Лицо Ли Шиминя на секунду принимает ошарашенное выражение. Потом он произносит между нервными вздохами:
– Я… Просто я не знал, что ты можешь выглядеть такой счастливой.
– И это тебя беспокоит?
– Ты что-то скрываешь.
– Думай что хочешь. Мы с тобой не настоящая пара. Я тебе ничего не должна.
Дернув мускулом на подбородке, он поправляет браслет, который дал ему Ичжи, чтобы отслеживать его физиологическое состояние.
– Дело не в этом. А в том, что мы должны быть честны друг с другом. Я все равно во время боя выясню, что у тебя на уме, и если обнаруженное неприятно меня поразит, синхронизация между нами может нарушиться. В общем… что на самом деле произошло прошлой ночью?
Я хмыкаю. Лучше сразу выложить все начистоту, чем позволить ему вариться в подозрениях. Военные не в курсе – это самое важное. И сомневаюсь, что мой партнер им разболтает, ведь Ичжи так сильно старается нам помочь.
Я наклоняюсь над столом, делая Ли Шиминю знак, чтобы приблизился. Его щетина едва не царапает мою щеку.
– Помнишь, я тебе говорила об одном городском парне? О том, кто научил меня читать? – шепчу я ему на ухо, взгляд скользит в сторону кухонных дверей, залитых оранжевым туманом. За ними, как дым, мелькает фигура Ичжи в развевающемся халате. – Вот он. За этой дверью.
У Ли Шиминя перехватывает дыхание. Он слегка отодвигается.
– Он пришел сюда ради тебя.
– Да, так и есть.
Тихий, краткий порыв воздуха, вырвавшийся из губ Ли Шиминя, жарким призраком овевает мою щеку. К своему удивлению, я замечаю, что глаза его увлажнились. А может, просто в очках отражается оранжевый свет.
– И ты его любишь? – шепчет он, не злясь, не обвиняя.
Все во мне замирает.
Я никогда не признавалась в этом вслух, но, заглянув в себя, нахожу ясный ответ. Неоспоримый.
– Да. – Мой голос дрожит так же сильно, как руки Ли Шиминя. – Он самый потрясающий парень из всех, кто ходил по этой планете.
Он сдвигает брови.
– И все же ты завербовалась в армию, а не осталась с ним?
Я откидываюсь на спинку стула. Вот так так! Ли Шиминь – и вдруг произносит нечто столь наивно романтичное.
– Да, потому что любовь не решает проблемы, – отвечаю я. – Проблемы решает решение проблем.
– Бедный парень. – Ли Шиминь бросает взгляд на кухонные двери, потом снова на меня, слегка покачивая головой. – Только смотри, не прогоняй его снова.
– Увы и ах. – Я хватаюсь пальцами за край стола. – От кого мне не отделаться, так это от тебя.
И все же глубокой ночью, так и не справившись с водоворотом мыслей, я стучу в дверь именно Ичжи.
– Цзэтянь? – Он сонно моргает, открывая дверь. – Что ты?..
Я обхватываю ладонями его лицо и притягиваю к себе для поцелуя.
Он что-то бормочет у моих губ, и его дыхание рассыпается на горячие, яркие покалывания, накрывающие меня, как прилив. Они проносятся по моим нервам, спускаясь все ниже, ниже, пробуждая те части моего тела, которые я всю жизнь училась прятать и игнорировать, потому что, хотя это и части
Да пошло оно всё!
