Белый Тигр проснулся и удаляется от сторожевой башни на четырех лапах. Его светлые конечности в зеленых и черных полосах смазаны быстрым движением и выглядят как спектральные пятна на фоне ночи. Грохочущие шаги скоро стихают. Возможно, хризалиды-Металл не способны испускать мощные заряды ци, но они отлично используют свои внутренние качества. Полное жизни ци-Дерево, прокатываясь по ее телу, позволяет ей достигать изумительной скорости, а благодаря приспособляемости ци-Воды движения плавны и легки.
– Вот это да! – выдыхаю я, немного расслабившись, и поворачиваюсь к Ичжи. – Посмотри!
Но он, не обращая внимания на происходящее вокруг, вытирает рот Ли Шиминя марлевой салфеткой. Что-то произносит – за воем сирен я не слышу, что именно. Ли Шиминь кивает, но он по-прежнему дрожит, словно сейчас разгар зимы.
Меня настигает нелепое чувство, что я тут никого не интересую.
Впрочем, вряд ли в этой комнате нужны два Ичжи. У меня есть свои сильные стороны, и я проявляю их в других ситуациях.
Через минуту сирены стихают и становятся слышны приглушенные звуки стрима, который Сыма И открыл на своем браслете. Я хромаю к нему, опираясь на кромку кровати, чтобы не потерять равновесие.
На экране со вспышкой зеленого света и ревом, от которого трещат динамики, Белый Тигр поднимается на задние лапы, начиная трансформацию. Ноги вытягиваются, расширяются плечи, передние лапы превращаются в когтистые ладони. Открывается пасть, и из нее на тигриную морду наползает человеческое лицо, так что в конце концов оно становится похоже на лицо воина в маске тигра. Торс словно покрыт броней из молочно-белого стекла. По ободкам доспехов протягивается жесткая окантовка из зеленых и черных полос.
Геройский Облик, достигнутый меньше чем за три секунды. А ведь хризалиды-Металл вторые по сложности трансформации, сразу после типа Земля.
– Они здорово работают вместе. И как им это удается? – Я трясу головой. – В чем их секрет?
– Они знают, что они одна команда. – Сыма И бросает на меня искоса строгий, обвиняющий взгляд. Меня пронизывает странное чувство стыда. – Каждый из них выполняет свою часть – то, в чем силен, и уступает, когда необходимо. Они не пытаются перехватить друг у друга управление. Доверяют друг другу.
Белый Тигр хлопает по нагруднику и начинает вытягивать из груди гэ – его фирменное оружие. Глаза меняют цвет от зеленого Дерева к черной Воде – от максимального ян к максимальному инь. Что логично, поскольку ци-Дерево больше всего подходит для запуска трансформации, а ци-Вода больше всего подходит для придания формы дух-металлу. По мере проступания гэ вокруг него образуется залитая черным туманом вмятина. Как только оружие выскакивает полностью, нагрудник затягивается, возвращаясь в свой исходный вид.
Взмахнув гэ, Тигр пружинистым скачком бросается в бой. Глаза меняют цвет: один зеленый, другой черный, два ци пульсируют одновременно, два сердца бьются в унисон. Хризалида подпрыгивает, наносит удары, пробегая сквозь рой хундунов.
Я смотрю на Ли Шиминя поверх экрана и прикусываю губу.
– Что там за шум? – Ичжи вскидывает голову.
– Так ведь бит… – начинаю я, но потом понимаю, о чем он спрашивает.
По коридору снаружи уверенно приближается грохочущий топот шагов. Стоящие у двери солдаты издают резкие крики. Я перевожу взгляд на Сыма И.
Прежде чем что-то полезное успевает сорваться с его губ, дверь распахивается, в проеме появляется стратег с огромным животом. Наверное, Ань Лушань, Старший стратег приграничья Суй-Тан. Во время занятий со мной Сыма И пошутил пару раз насчет его тучности.
– Вот вы где. – Он делает глубокий вдох и наставляет палец на Ли Шиминя. – Ты. В бой. Живо!
– Нет! – восклицаем одновременно Сыма И, Ичжи и я.
– Это приказ. – Ань Лушань по-прежнему угрожающе пялится на Ли Шиминя. – Полезай в шаттл и отправляйся к Красной Птице. Немедленно.
Комнату заполняют солдаты, похожие на сгустки крови в красном свете лампы. Но не все направляют винтовки на нас. Те, что пришли с Сыма И, разворачиваются, защищая его. Обе стороны держат друг друга на мушке, но в позах и на лицах солдат сквозят замешательство и неуверенность.
– Пилот Ли не в том состоянии, чтобы сражаться. – Сыма И спрыгивает с табурета и подходит к кровати. Он выглядел бы более внушительно, если бы не был одет так, словно его застали посреди ночи по дороге в уборную.
– Вчера он, несомненно, чувствовал себя прекрасно, раз избил двух моих пилотов. – Ань Лушань приближается, ступая на удивление легко и проворно.
Мое тело вопит, умоляя отступить, отойти к Ичжи, найти хоть какое-то подобие безопасности. Но я не могу выдать себя и показать, насколько слаба. Я врастаю в пол, ухватившись за табурет Сыма И, чтобы не упасть.
– У него алкогольная ломка. – Ичжи встает, отталкивая назад табурет, ножки скрипят о пол. Его пальцы не отпускают плечо Ли Шиминя.
– Да знаю я! – Ань Лушань прищуривает глаза. – Но ситуация экстренная. Пилот должен быть всегда готов отдать все ради Хуася.
