Но прошло время, а после той резни ты больше ничего не предпринимал. Вообще. Никого из тех сволочей не искал, никого из нас. Меня. Меня ты тоже не искал. А им… Почему ты так улыбаешься всем им? Почему помогаешь? Неужели тебе со временем стало всё равно?! Этого не может быть! Не верю!!!
И, знаешь, Сора, последней каплей стал тот коп.
Когда он представлял для тебя угрозу, я даже подумывал убить его. По какой-то неясной причине я не приходил к тебе, а ведь так хотел. Теперь был повод. Я мог освободить тебя от слежки, о которой ты прекрасно знал, но почему-то игнорировал. И ты был бы мне благодарен. Но что-то пошло не так. Ты умудрился заболтать его раньше, чем я добрался до него, вывести на диалог и договориться. Он отпустил тебя, но заставил подчиняться. Ты согласился. А я не понимаю. Не понимаю, тебе разве не противно снова быть в подчинении у людей? Снова делать то, что тебе говорят? Это отвратительно!
А затем — вы стали видеться всё чаще. Пусть вы постоянно ругались и хотели перегрызть друг другу глотки, но вы были ближе друг к другу, чем когда-то мы с тобой. Даже я, при всей своей неадекватности, это видел.
Мне так обидно, понимаешь?
Я очень зол на тебя.
На него.
Меня стали мучить головные боли. Ужасные. Казалось, будто две стены сдавливают мой череп, и он вот-вот лопнет, как арбуз.
Зная, что у тебя не совсем стандартный образ мышления, я сразу понял, что, придя в тот парк, где я убил одного мужика, и просидев на скамейке весь день без дела, ты хочешь увидеться со мной. Тебе не обязательно было прочёсывать весь город, спрашивать информаторов, железных, людей. Достаточно выразительно намекнуть, тогда тот, кого ты искал, осознавал это и сам шёл к тебе.
У меня не было никакого желания вредить твоим насекомоподобным друзьям, хотя копу я бы вырвал сердце и съел его, пока оно билось, дабы он почувствовал то, что чувствую я. Но сначала бы мучил его. Долго. А потом, как и всех, расчленил и трахнул, спустив ему на лицо. Но всё это — не сейчас. Сейчас передо мной ты. Сознание снова уплывает. Веришь — нет, я почти не помню, как мы дрались. Помню лишь, что стоял на собственных органах, которые всё ещё были связаны между собой венами и артериями, тянувшимися к другим внутренностям в моём брюхе. Увидев тебя в похожем состоянии, ком встал в горле.
Я не мог себе простить этого.
Но я хотел ещё.
Мне становится всё хуже.
Всё то время, что я жил в Тэррозе, за мной приглядывал Гиро. Он подобрал меня, взял к себе под крыло и обещал, что теперь мне есть, куда вернутся. Дом, что ли. Да, как-то так. Хотя наш дом — любая свалка или заброшка, где нас какое-то время не смогут найти. Я должен был работать на него и, в общем-то, с этим справлялся. Он узнал о моей маниакальной фанатичности к тебе, предпринимал меры, пытался остудить меня. Ничего не помогало. Тогда он решил, что если умрёшь ты, то с тобой умрёт и моя проблема. И я оскалил клыки на него, на своего босса, на своего спасителя. Для профилактики даже убил одного из его группировки. Гиро ничего с этим не сделал, но стал ещё более уверен в том, что тебя стоит убрать с дороги. Мне тогда показалось, что дело не только в том, что из-за тебя я перестал ему подчиняться. У вас ведь были свои счёты. Вы оба — инструкторы, хоть он и старше тебя лет на десять, так что между вами могло быть всё, что угодно. Я продолжал убивать его железных одного за другим. Меня откровенно боялись.
А потом этот развлекательный район… Гиро, конечно же, сразу понял, что я однозначно появлюсь там. Предупреждение даже сделал, мол, натворю дел — спустит на меня своих железных шавок. А те послушные — кошмар, хоть и не сильно отличались от меня. Только они ещё и каннибалы.
Среди железных подобное было чем-то… необычным. Хоть мы и люди с железками в теле, но, когда мы ели обычных людей — это называли людоедством, а когда ели других железных — каннибализмом. Странно, правда?
Всё-таки, я следил за тобой по пути в тот район. И там я всюду следовал за тобой.
А этот коп зря пришёл. Я не могу терпеть это лицо больше. Не хочу знать, что тобой опять кто-то управляет и заставляет подчиняться. И не могу принять тот факт, что он к тебе ближе, чем я.
Зачем он тебе?
Зачем ты ему?
Ты совсем не боишься поворачиваться к нему спиной?
Говорят, что у железных есть такой рефлекс или привычка. Они никогда не встанут спиной к тому, кто мог бы навредить им. Любой железный становится очень нервным, стоит кому-то зайти к нему за спину. Касания к этой части тела — табу.
А ты… Как ты можешь вот так легко идти впереди всей своей своры псевдодрузей? Неужели ты доверяешь им? Или просто не боишься? Или же… ждёшь?..
Вы разделились на две группы, и, конечно, я пошёл за той, где был ты. И этот чёртов коп. Меня бесит в нём абсолютно всё! Это до отвращения красивое лицо, на которое, возможно, ты и повёлся; этот характер, надменный взгляд, голос, жесты, привычки, даже его одежда. Тебе, возможно, не понять…
