Дидона разводит руками, глядя на нас:
– Вы видите, в каком я затруднительном положении. У нас нет времени на ваше предложение. Остается лишь один вариант – довериться мне. Разве я не была хорошей хозяйкой дома? Разве я не оказала вам честь, приняв вас как самых дорогих гостей?
Она что, вправду считает нас такими глупцами?
Кассий улыбается:
– Тебе известны мои условия.
Серафина смотрит на меня:
– Кастор, тебе не причинят никакого вреда…
– Мой брат говорит за нас обоих, – отвечаю я.
Дидона откидывается на спинку стула и кивает стоящему у двери бурому:
– Скажи Пелебию, чтобы принес своего питомца.
– У тебя есть новая живая игрушка для детей? – восторженно спрашивает старуха Гея. Когда в комнату входит, прихрамывая, старый фиолетовый с черными усами, она в предвкушении вытягивает морщинистую шею. – Фу, гадость! – Гея хмурится.
Фиолетовый держит в руках стеклянную банку с ядовито-желтой жидкостью. В ней что-то шевелится, толком не разглядеть. Фиолетовый со зловещим видом становится у конца стола.
– Говорят, что жизнь делают великой печаль и радость. – Дидона смотрит на меня, потом на Кассия. – Но вы, мужчины, прокляты. Вам никогда не понять жизнь в полной мере, потому что вы не знаете, что это такое – носить ребенка. Вытолкнуть жизнь из своей плоти. Не знаете, каково это – когда у вас внутри бьются два сердца. – Она смотрит на пустое место рядом с Серафиной. Берет со стола цветок. – Каково это – когда у тебя за спиной бьются семь сердец, и в них все твои надежды, все мечты. А когда одно из этих сердец останавливается… тебе кажется, что остановилось твое собственное.
Она раздавливает цветок тонкой рукой и позволяет измятым лепесткам осыпаться по одному на голые рыбьи кости.
– История их жизни заканчивается. Связанные с ними мечты исчезают. И ты начинаешь забывать их. Ты начинаешь ненавидеть себя за то, что уделяла им мало времени. И когда память о них начинает блекнуть, твое горе крадет у тебя радость, которую приносила их жизнь.
Еще несколько черных входят в комнату и становятся у нас за спиной.
– Моя дочь, моя Фесалия – она не была моим подобием или подобием Ромула, – шепчет Дидона. – Она была порождением воздуха. Милая девочка. Сосуд всей моей радости. Одиннадцать лет назад Фесалия отправилась со своим дедушкой Ревусом посмотреть Марс и побывать на приеме у Августусов. Она хотела увидеть долины Маринер, гору Олимп. Вместо этого ей довелось увидеть, как умирает ее дедушка, и испытать отчаянный страх, прежде чем марсианский ботинок проломил ей голову. В тот день моя радость исчезла, и вся наша семья поклялась отомстить за их гибель. За это несут ответственность Рок Фабий, Лилат Фаран, Айя Гримус, Адриус Августус, Антония Северус-Юлия, Октавия Луна. – Губы Дидоны изгибаются. – И Кассий Беллона.
Кассий срывается со своего места и ныряет через стол в попытке дотянуться до панели доступа на сейфе. Черные хватают его и тащат обратно. Я бросаюсь к черному, чтобы завладеть его ножом, висящим на поясе, но Беллерофонт встает и одним плавным движением хлещет своим лезвием через стол по диагонали. Тонкий черный металл обвивается вокруг моей руки. Беллерофонт дергает меня вбок, и я падаю; на меня тут же накидываются черные. Пальцы Беллерофонта тянутся к рукояти гасты, чтобы перевести ее в жесткое состояние. Он оставит меня без руки.
– Беллерофонт! – рявкает Серафина. – Не этого!
Тот не отвечает, но сдергивает хлыст с моей руки и отзывает его. Гаста скользит, словно змея, по столу мимо тарелок и рассыпанного риса. Черные толкают меня на мое место и заставляют Кассия вернуться на свое.
– Если вы причините ему вред, я не скажу вам код, – быстро говорю я. – Серафина, он спас тебе жизнь. Ты в долгу перед ним, а он под защитой вашего гостеприимства.
– Оно утратило силу из-за вашей лжи, – цедит Дидона.
Диомед, просидевший все это время как образцовая статуя, наблюдая за разворачивающейся драмой, хмурится:
– Мать… Я, как и всякий, знаю Кассия в лицо. Это не он.
– И тем не менее это так, – возражает она. – В этом сейфе лежит клинок Беллона. Скрытый под оболочкой из титана.
Я смотрю на Серафину, пряча свой ужас, – до меня доходит, что именно нас выдало. Она достала клинок из ножен, чтобы спрятать внутрь свою находку, и, должно быть, обнаружила накладную оболочку, а под ней – орлов на рукояти. Все это время она знала, кто мы такие.
– Ты думаешь, мы не знаем технологии наших врагов? – бросает Кассию Дидона, указывая на собственное лицо. – Вы можете держаться за созданный серебряными прогресс, но у нас есть мастера старого образца, из плоти и крови. – Она жестом подзывает фиолетового с его банкой. – Можешь приступать.
Фиолетовый шаркает к столу и запускает в банку щипцы. Он извлекает из желтой жидкости крохотный ужас. Это чудовищный слизень с паучьими лапками, мертвенно-бледной кожицей и брюхом, изрешеченным отверстиями, которые похожи на маленькие жадные рты.
– Это грюсли, – говорит Дидона.
