Силариэль обернулась на ее голос, и в то же мгновение Этин пронзила своим мечом грудь Светлой королевы. Горячая кровь оросила снег, растапливая его, словно землю осыпали рубинами. Силариэль покачнулась, на лице ее маской застыло удивление, а затем она повалилась на снег.
Талатейн вскрикнул, дернулся, но было уже поздно. Слишком поздно. Он оттолкнул Кайю. Она упала на четвереньки рядом с телом королевы Благого двора, а Талатейн, перешагнув через них, занес над Этин золотой меч. Она даже не попыталась защититься, смиренно ожидая удара.
Ройбен в последнее мгновение заслонил ее собой, принимая удар. Острие клинка пронзило его доспехи на спине, прочертив длинную алую линию от плеча до самой поясницы. Резко выдохнув, он покачнулся и упал в снег, придавливая Этин своим весом. Фейри закричала.
Ройбен скатился с нее, вставая на корточки, но Талатейн не собирался атаковать. Он опустился на колени рядом с Силариэль и закованной в перчатку рукой повернул ее бледное лицо. Глаза древней королевы были открыты, смотря в серое небо, но дыхание ее застыло на губах.
Ройбен медленно, с напряжением поднялся. Этин сжалась, сотрясаясь от тихих рыданий. Талатейн посмотрел на нее.
– Что ты наделала? – сказал он.
Этин рвала на себе волосы, платье, пока Кайя не перехватила ее дрожащие руки.
– Он не заслужил такого обращения, – проговорила она голосом, полным слез и ноток безумия. Острые ногти Этин впивались в кожу, но Кайя не отпускала ее рук.
– Все кончено, – успокоила ее Кайя, но сама не могла стряхнуть с себя страх. Ей казалось, будто они на сцене, отыгрывают давнюю постановку, а за ними наблюдают сотни изгнанников и подданные Неблагого двора. Наблюдают и с нетерпением ждут сигнала, чтобы обрушиться на взятых в кольцо джентри Благого двора. – Давай, Этин, вставай.
Ройбен срезал золотой венец с головы Силариэль и поднял его, позволяя срезанным медным прядям с вплетенными в них ягодами опасть на снег.
– Это не твоя корона, – выдавил Талатейн, однако в голосе его не было уверенности. Он обвел взглядом толпу изгнанников и подданных Ройбена. За спиной Талатейна собирались рыцари Благого двора. С мрачными лицами они застывали у самой границы поля, не переступая линию.
– Я собирался передать ее сестре, – пояснил Ройбен.
Этин содрогнулась при виде золотого обруча, заледеневшего и опутанного медными волосами.
– Вот, – сказал Ройбен, быстрым движением очищая венец и полируя его о кожу нагрудника. Но золото стало рубиново-алым. Он в замешательстве нахмурился, и только тогда Кайя заметила, что его доспехи промокли от крови, кровь стекала по руке, застывая алой перчаткой.
– Твоя… – начала она и замолкла.
«Твоя рука», – едва не сказала Кайя. Вот только рана была не на руке.
– Давай, сажай на трон свою марионетку, – процедил Талатейн. – Провозглашай ее королевой, вот только править она будет недолго.
Этин задрожала. Лицо ее было бело как снег.
– Моему брату просто нужен его народ.
– Ты дарил ей цветы, – сказал Ройбен. – Разве не помнишь?
Талатейн покачал головой:
– Это было давно, до того, как она погубила мою королеву. О нет, Этин не будет править долго. Я за этим прослежу.
Лицо Ройбена застыло.
– Что ж, хорошо, – медленно проговорил он, старательно подбирая слова. – Если не желаешь поклясться в верности моей сестре, возможно, склонишь колени и признаешь меня своим повелителем.
– Корона Благого двора – это дар. Ее получит преемник, а не убийца. – Талатейн направил на Ройбена меч.
– Постойте, – вмешалась Кайя, поднимая Этин на ноги. – Кому бы ты желала передать корону?
Меч Талатейна не дрогнул:
– Неважно, что она скажет.
– Важно! – закричала Кайя. – Ваша королева провозгласила Этин своей преемницей. Нравится тебе или нет, но только ей решать, кому она достанется.
На поле выскочил Руддлз. Он улыбнулся, поравнявшись с Кайей, прокашлялся и возвестил:
– Когда один двор завоевывает другой и берет в плен всех его джентри, правила наследования короны упраздняются.
– Мы поступим по обычаям Неблагого двора, – промурлыкала Дулкамара.
– Нет, – запротестовала Кайя. – Выбор за Этин: отдаст ли она корону или сядет на трон сама.
Руддлз хотел возразить, но Ройбен покачал головой:
– Кайя права. Позвольте моей сестре самой сделать выбор.
– Забирай, – проговорила Этин. – Забирай и будь проклят.
Ройбен обвел большим пальцем символы на короне.
– Кажется, я все же возвращаюсь домой. – Голос его звучал отдаленно и чуждо.
Талатейн шагнул к Этин. Кайя отпустила ее руку, чтобы Этин была готова к удару, пусть она и не представляла, что делать, если он все же замахнется мечом.
– Как ты могла отдать этому монстру власть над нами? Он был готов заплатить за мир твоей смертью.
– Он бы не убил ее! – сказала Кайя.
Этин опустила глаза:
– Все вы стали монстрами.
– Теперь же цена этого мира – лишь ненависть моей сестры, – добавил Ройбен. – Такую цену я готов заплатить.
– Я никогда не признаю тебя королем Благого двора, – заявил Талатейн.
Ройбен надел золотой обруч себе на голову, кровь окрасила его серебряные волосы.
– Все кончено, готов ты это принять или нет, – бросил Руддлз.
