В этот момент его ухо различило какую-то возню. Затем вновь наступила тишина. Он медленно прикрыл за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, попытался хотя бы что-то разглядеть в полной темноте. Бесполезно. И тогда он включил фонарик. На низкой койке лежали двое мужчин. Трибига он узнал почти мгновенно. Сжимая в руке пистолет, адъютант испуганно посмотрел в его сторону. Того, кто лежал рядом с Трибигом, Штайнер знал лишь наглядно — кто-то из штабных. Штайнер шагнул вперед и положил фонарик на стол. И в этот момент обратил внимание на разбросанную по полу одежду. Молчание сделалось невыносимым. Словно дубинку, зажав в руках русский автомат, Штайнер обошел вокруг стола и встал напротив постели.
— Быстро опусти его! — прошептал он, указывая на пистолет, который Трибиг по-прежнему сжимал в руке. Лейтенант даже не пошевелился. Его обычной бледности как не бывало. Кровь прилила к его лицу до самых корней волос, казалось, она окрасила даже белки глаз. Издав нечленораздельный возглас, он попытался накинуть одеяло на голые плечи своего гостя. Однако Штайнер протянул руку, схватил угол одеяла и, сорвав его с постели, бросил позади себя на пол.
— Вставай! — приказал он Трибигу. Но лейтенант и ухом не повел. И тогда Штайнер схватил его за запястье, вырвал из рук пистолет и вместе со своим автоматом положил на стол рядом с фонариком. Трибиг неуверенно поднялся. Его гость вжался в стену, подтянув под подбородок ноги. На его почти детском лице был написан такой откровенный ужас, что на какой-то момент Штайнеру стало его жалко.
— Вам следовало забаррикадировать дверь, — сказал он. — Тогда бы, свиньи, вас никто не застукал.
— Что тебе нужно? — прошептал Трибиг. Это были первые слова, которые он произнес с того момента, как к нему в блиндаж пожаловал Штайнер.
— Кстати, спасибо, что напомнил, — произнес Штайнер, улыбаясь кровожадной улыбкой, — а то я почти забыл.
Трибиг попятился от него. Штайнер двинулся за ним следом — до тех пор, пока лейтенант не уперся спиной в стену и, дрожа, застыл на месте.
— Я хотел, — произнес тем временем Штайнер, — набить тебе морду за то, что ты сказал еще в блиндаже у гауптмана. Правда, в этом случае возникли бы ненужные проблемы, например, как заткнуть тебе пасть, когда ты станешь звать на помощь. А вот сейчас мне ничто не мешает сделать, и ты даже не крикнешь.
— А вот и крикну! — заикаясь, возразил Трибиг.
Штайнер покачал головой.
— Не крикнешь, — мрачно заявил он. — Потому что стоит тебе заорать, как тебя услышат, а если услышат, то прибегут сюда, а когда прибегут, то увидят, что здесь происходит. Что, по-твоему, скажет Штрански, если застукает тебя в таком виде?
Трибиг зашевелил губами, но не издал ни звука. Внезапно он оттолкнулся от стены, подбежал к разбросанной на полу одежде и нагнулся. Но стоило ему протянуть руку, как Штайнер наступил ему на пальцы подкованной подошвой сапога. Трибиг открыл рот, чтобы закричать, но из горла его вырвался лишь сдавленный стон.
— Вот видишь, ты все-таки принял мои слова к сведению, — сказал Штайнер. Он согнул в колене ногу и, взяв Трибига за плечо, заставил его выпрямиться. — Можешь заткнуть себе рот носовым платком, мне все равно. Главное, чтобы ты молчал. Потому что крик может тебе дорого обойтись.
И он без предупреждения заехал кулаком Трибигу в лицо. Тот попытался обороняться, но Штайнер его опередил. Удары сыпались один за другим. Штайнер нещадно колотил адъютанта, пока у него самого не заболели кулаки. Тогда он его встряхнул, словно куклу, и бросил на койку. Любовник Трибига еще сильнее вжался в стену.
— А тебя как звать? — спросил у него командир взвода.
Солдат не ответил.
— Я, кажется, спросил, как тебя звать?! — гаркнул Штайнер.
— Кепплер, — прошептал тот в ответ.
— Ты его ординарец?
Солдат кивнул.
— Вставай, одевайся, и чтобы духу твоего здесь не было. И смотри, держи язык за зубами. Потому что, если проболтаешься, загремишь под трибунал. Тебе все ясно?
Солдат кивнул и, переступив через Трибига, слез с койки. Штайнер взял со стола автомат и посмотрел на лейтенанта. Тот валялся без сознания. Похоже, он не скоро придет в себя, подумал Штайнер и, не удостоив Кепплера ни единым словом, вышел вон. Затем бесшумно поднялся по ступенькам и огляделся по сторонам.
На фоне ночной темноты смутно вырисовывалась фигура часового. Штайнер постоял, какое-то время наблюдая за ним, пока не убедился, что часовой стоит к нему спиной. Тогда он, пригнувшись как можно ниже, торопливо прокрался между деревьями к траншее и направился вверх по склону. До рассвета оставался всего час. А пока все вокруг было укутано ночной тьмой. Где-то вдалеке, за горой, слышались одиночные выстрелы. Звезды постепенно тускнели и гасли. Дойдя до своего блиндажа, Штайнер остановился, не зная, идти ему к Мейеру или нет. Пожалуй, не стоит, ротный наверняка спит. Штайнер в нерешительности посмотрел через край траншеи. У него было такое чувство, будто его выкатали в грязи.
