Мейер украдкой переглянулся со Штайнером. Несмотря на резкости, которыми они обменялись незадолго до этого, его чувство справедливости было задето попытками гауптмана взвалить всю ответственность на командира взвода. Неудивительно, что, когда лейтенант заговорил, в его голосе прозвучал нескрываемый гнев.
— Позволю себе не согласиться с вами, герр гауптман. Лично я вижу эту ситуацию несколько иначе, и будь я на месте Штайнера, то поступил бы точно так же.
Штрански равнодушно посмотрел на него.
— Что ж, прискорбно слышать подобное, — произнес он. — Если вы считаете возможным приравнивать свои умения командовать вверенным вам подразделением к умениям штабс-ефрейтора, это, разумеется, ваше право, никто вам этого не запретит, а вот выводы из этого напрашиваются самые печальные.
— Считаю своим долгом во всем согласиться с гауптманом, — вновь подал голос Трибиг. — Подобные ситуации требуют не только высшей степени хладнокровия, но и других качеств. Располагает ли этими качествами штабс-ефрейтор Штайнер, вам должно быть известно. Но лично для меня есть все основания предполагать, что они у него отсутствуют.
После слов Трибига в блиндаже воцарилось молчание. Взгляды всех трех офицеров были прикованы к Штайнеру. Тот сидел бледный как полотно.
— Возможно, вы большой знаток по части человеческих характеров, герр Трибиг, — презрительным тоном заметил Мейер, поднимаясь со стула. Повернувшись к гауптману, он поинтересовался: — У вас еще будут для меня какие-нибудь распоряжения?
Штрански, не вставая с места, посмотрел на него; в глазах его светилась легкая усмешка.
— Только не в данный момент. О понесенных ротой потерях вы проинформируете меня завтра. Ожидаю ваш письменный рапорт к девяти утра. А пока вы свободны.
Они вышли из блиндажа и уже прошли какое-то расстояние, когда Штайнер внезапно остановился.
— Мне нужно уладить одно дельце, — уклончиво пояснил он.
Мейер пристально посмотрел на него. В темноте лицо Штайнера было почти не видно, зато тон его вызвал у лейтенанта тревогу.
— Смотрите, не наделайте глупостей! — предостерег он командира взвода. — Не то накликаете на свою голову неприятности.
Штайнер отрицательно покачал головой. Мейер пару секунд колебался, но затем все-таки кивнул в знак согласия.
— Ну ладно, увидимся позже. Приходите в мой блиндаж, — сказал он и быстро зашагал прочь.
Штайнер подождал, пока он растворится в темноте, после чего крадучись направился назад. Он обошел командный пункт и среди деревьев отыскал себе местечко, из которого было удобно вести наблюдение и не быть при этом замеченным самому. Перед блиндажом стоял часовой. Штайнер был готов к тому, что ожидание может затянуться. Он тщательно обдумал каждую деталь своего плана. Впрочем, тот был довольно прост. Главное, придумать убедительное алиби. Но это было нетрудно: Крюгер и Голлербах поклянутся перед небесами, что он все время был с ними.
Минута шла за минутой. Неожиданно в одном из блиндажей зажегся свет. Наружу, озираясь по сторонам, вышел солдат. Закрыв за собой дверь, он перебросился парой слов с часовым и исчез среди деревьев. Штайнер встал за кривой ствол дерева и возобновил наблюдение. Часовой перекинул карабин на другое плечо и принялся расхаживать взад и вперед. Наконец он свернул направо, подошел к западному краю сада и вновь замер на месте. Теперь его силуэт можно было различить лишь с большим трудом. Штайнер уже было приготовился выйти из-за дерева, когда уловил какой-то звук. Из-за деревьев показался темный силуэт. Какое-то время он постоял, после чего неслышными, словно кошка, шагами подошел ближе и вскоре исчез в блиндаже, который, как Штайнеру было известно, принадлежал Трибигу. Штайнер в изумлении покачал головой. Правда, до того, как появился сам Трибиг, прошло еще минут десять. Выйдя от гауптмана, он, не глядя по сторонам, прямиком направился к своему блиндажу. Затем он спустился вниз по ступенькам и открыл дверь. Штайнер вытянул шею, однако, к его досаде, тишину не нарушил ни единый звук, а тусклый свет в небольшом окошке рядом с дверью быстро погас. Интересно, что там происходит? В конечном итоге любопытство взяло верх над осторожностью. Убедившись, что со стороны часового в данный момент угрозы нет, Штайнер крадучись двинулся к блиндажу, нащупал ногами ступени и на мгновение застыл перед дверью, прислушиваясь. Автомат он засунул под мышку. Ни звука. Мертвая тишина. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он приоткрыл дверь, пока не сумел протиснуться внутрь, и переступил порог.
