— Ему крупно повезло! — произнес он наконец. — Пуля вошла сзади, пробила металл и рикошетом пролетела вокруг головы, пока не выскочила наружу. Это уникальный случай. Да, это редкое везение!
— Значит, ничего страшного? — недоверчиво спросил Штайнер.
Врач снова нагнулся над Шнуррбартом.
— Абсолютно ничего. Лишь небольшое сотрясение мозга. Скоро он придет в себя.
— А нога?
— Пока не знаю. Если кость не задета, то он встанет на ноги уже через месяц.
Сказав это, врач занялся другим пациентом.
— Ну и? — спросил Голлербах, когда Штайнер вышел наружу.
— Повезло парню, — ответил он и помахал рукой. — Возможно, вернется в наши ряды уже через месяц.
Раздался дружный вздох облегчения.
— Идиот! — весело выругался Крюгер. — Я всегда говорил ему, чтобы он следил за своей башкой. А ты в курсе, что Пастернак получил пулю?
— Убит?
— Убит.
Штайнер прикусил губу.
— А кто еще?
— Мааг, — ответил Крюгер. — Но он уже на пути в тыл. Половины взвода как не бывало. Кстати, тебя искал Мейер. Мы сказали, что ты будешь с минуты на минуту.
— Подождет, — буркнул Штайнер.
Гауптману Штрански выпала полная событий ночь. Первоначально гауптман намеревался дождаться исхода разведывательной операции у себя в блиндаже, однако вскоре его охватила тревога, и он, сопровождаемый Трибигом, отправился в расположение второй роты. Они уже дошли до первого окопа, когда враг прорвался на немецкие позиции. Штрански со своим адъютантом в срочном порядке вернулся к себе в блиндаж. Как только гауптман пришел в себя и смог снова отдавать приказы, он велел Трибигу вместе со всеми солдатами, приписанными к штабу батальона, занять позицию перед их блиндажом, после чего принялся названивать в штаб полка. Фельдфебелю Фетчеру было приказано проследить за тем, чтобы любой, кто способен носить оружие, немедленно прибыл в расположение штаба батальона. Встревоженному полковому командованию Штрански нарисовал впечатляющую картину событий, то и дело вставляя в свой рассказ фразы о сопротивлении до последнего патрона. Вскоре после того, как вместе с отрядом вооруженных связистов прибыл фельдфебель Фетчер, гауптману позвонил лейтенант Мейер и доложил, что позиции вновь в их руках и что все воронки очищены от неприятеля. В результате Фетчер и его солдаты, чертыхаясь, хотя и с видимым облегчением, отправились назад, а командир полка получил доклад, составленный так, чтобы согреть ему душу. И вот теперь Штрански сидел у себя в блиндаже, с нетерпением дожидаясь прихода Мейера, которому было приказано заодно привести с собой Штайнера. А тем временем гауптман объяснял своему адъютанту, как следует готовиться к повторению этих, как он их называл, несчастных случаев.
— Все зависит от того, насколько вы сумеете сохранить спокойствие и будете действовать хладнокровно и четко, — наставлял он Трибига.
Раздался стук в дверь, и в блиндаж вошли Мейер со Штайнером. Штрански коротко поприветствовал их, после чего, повернувшись к Штайнеру, попросил того обрисовать ход событий. Штайнер начал свой рассказ. Все три офицера его внимательно слушали, а Штрански даже издал несколько негромких неодобрительных возгласов. Правда, Штайнер демонстративно пропустил их мимо ушей. Когда он наконец закончил свой доклад, Штрански повернулся к Мейеру:
— Да, нехорошо. Прорыва русских на наши позиции можно было не допустить.
— В нормальной обстановке, безусловно, — произнес Мейер. — Однако следует учесть, что, во-первых, наши силы, задействованные на обороне позиций, были довольно слабы, а во-вторых, солдаты не знали, чего им ожидать, поскольку перед ними располагались свои же. К тому моменту, когда стало ясно, что вверх по холму движутся русские, было уже поздно.
— И тем не менее, — язвительно возразил Штрански. Взяв со стола свечу, он покатал ее между ладонями, после чего обратился к Штайнеру: — Почему вы не приняли во внимание такую возможность? — строго спросил он. — Как командир ударного отряда, вы должны быть готовы ко всему.
Мейер возмущенно втянул воздух. Однако Штайнер ответил раньше, чем лейтенант успел вмешаться в разговор:
— Мне было дано конкретное задание — очистить от русских воронки. Ни я, ни кто-либо другой не ожидали встретить там около сотни русских.
— А почему вы сразу не напали на них? — счел нужным задать вопрос Трибиг. — Ведь в этом случае они ни за что бы не дошли до наших позиций.
Штайнер бросил в его сторону полный презрения взгляд.
— Причины, почему я не поступил таким образом, — ответил он, — очевидны, так что объяснения на этот счет излишни.
Штрански стукнул кулаком по столу.
— Не могу с вами согласиться! — неожиданно рявкнул он. — С первого взгляда понятно, что вам не по силам взять на себя ответственность в таких ситуациях, как эта.
Гауптман повернулся к Мейеру:
— Думаю, было бы куда разумнее, если бы разведывательную операцию возглавили лично вы. Но, похоже, я переоценил ваши способности как командира взвода.
