Штайнер бросил взгляд вниз, на склон. Кто в одиночку, кто группами, к ним возвращались свои. В их числе оказался и Мейер. Завидев Штайнера, он тотчас бросился к нему.
— В чем дело? — спросил лейтенант, но Штайнер лишь пожал плечами, так как все было ясно без слов.
Крюгер шагнул вперед.
— Мы очистили воронки, — доложил он.
— Неужели? — обернулся к нему Мейер. — И вы только сейчас говорите мне об этом.
— Раньше не получилось, — буркнул в ответ Крюгер.
— Как это произошло? — поинтересовался лейтенант.
Штайнер вкратце обрисовал ситуацию:
— Я как раз собирался отступить, но тут начался ваш спектакль. Атакуй вы чуть позже, и мы бы…
Он не договорил, узнав в стоящем неподалеку солдате Голлербаха. Растолкав других, он бросился к нему и спросил:
— Где Шнуррбарт?
— Должно быть, лежит где-то там, внизу, — негромко ответил Голлербах.
— Где — там?
И Голлербах, заикаясь, пустился в объяснения:
— Сначала мы вели огонь, но вскоре у нас кончились патроны, и тогда русские двинули на нас. Мы побежали вверх по склону. Но Шнуррбарта я уже не видел.
— Понятно. — Штайнер одарил его колючим взглядом, повернулся и зашагал вниз по склону. За ним последовали еще несколько человек, в том числе Крюгер, Фабер и Голлербах. Наконец они нашли Шнуррбарта. Тот лежал на земле, лицом вниз. Штайнер смотрел на него несколько секунд, затем опустился на колени и быстро осмотрел.
— Жив, — произнес он хриплым голосом, поднимая голову. — Давайте его в лазарет. Быстро!
Они осторожно подняли раненого товарища и понесли вверх по крутому склону.
Блиндажи лазарета были забиты до отказа. Работы у врачей и санитаров было невпроворот, так что врач, который согласился осмотреть Шнуррбарта, нашелся не сразу. Тем временем Штайнер глазел по сторонам. Тяжелораненые лежали прямо на полу. Он разглядел немало знакомых лиц. Большинству раненых уже успели наложить повязки. Рядом с дверью лежал солдат, которому осколком вспороло брюшную полость. Лицо его было залито кровью, так что узнать, кто это такой, было невозможно. Одного взгляда на него Штайнеру хватило, чтобы к горлу подкатила тошнота. Он был вынужден крепко стиснуть зубы. У него с трудом укладывалось в голове, что человек с таким страшным ранением все еще жив. Штайнер отвернулся и посмотрел на Шнуррбарта. Того уже положили на одеяло, и Крюгер был занят тем, что пытался отстегнуть ремень каски.
— Ранение в голову! — внезапно выкрикнул он в ужасе. Штайнер закрыл глаза. Он специально не стал осматривать Шнуррбарта, опасаясь, что обнаружит что-нибудь страшное. На какое-то мгновение он застыл, парализованный болью и ужасом, но затем до него донеслись слова Фабера:
— Не говори глупостей. Ему лишь задело кожу, вот и все!
Штайнер облегченно выдохнул и открыл глаза. Солдаты взрезали на Шнуррбарте штаны, и Крюгер произнес:
— Вот и в ногу его тоже ранило.
— В икру, — уточнил Голлербах. — Пуля прошла сквозь мягкие ткани навылет.
Только тогда Штайнер набрался мужества и посмотрел в лицо Шнуррбарту. У его друга от виска к подбородку, исчезая в густой щетине, стекал красный ручеек. Лицо было бледным и грязным, щеки запали. В нем было трудно узнать того Шнуррбарта, которого он знал. Вид этого почти чужого лица наполнил сердце Штайнера тупой болью. К горлу, грозя перекрыть дыхание, подкатил тугой комок. Царивший в блиндаже гул голосов, стоны раненых, разговоры врачей вполголоса, негромкое позвякивание инструментов, короткие указания хирургов, работавших тут же, закатав рукава, подрагивающее пламя свечей — все это слилось в какую-то нереальную картину, в этакие кошмарные сценические декорации. И лишь рядом с ним было это похожее на маску бородатое лицо человека, который на протяжении последних нескольких лет делил с ним печали и радости.
Внезапно внимание Штайнера привлек ожесточенный спор. Как оказалось, это с Крюгером, гневно размахивая руками, спорил один из санитаров.
— Немедленно покиньте помещение! — едва ли не кричал он. — Это вам не больничная палата!
Затем фронтовой эскулап повернулся к Штайнеру:
— Прошу меня извинить, штабс-ефрейтор, но вы должны понять, что нам здесь не хватает места.
Штайнер приказал своим солдатам выйти на улицу. Те неохотно подчинились его приказу.
— Я уйду лишь после того, как вы мне скажете, на что я могу надеяться, — сказал он врачу и кивком указал на Шнуррбарта.
— Мы займемся им через минуту, — ответил санитар. Тем временем подошел врач. Вытерев куском марли с рук кровь, он занялся солдатом, который лежал перед Шнуррбартом, после чего обратился к Штайнеру.
— Ранены? — спросил он.
Штайнер покачал головой:
— Не я. Но я хочу знать, что с ним, — он указал на раненого друга.
Врач нагнулся над Шнуррбартом и ощупал кровавый рубец на виске.
— Разве на нем не было каски? — спросил он, поднимая глаза.
— Вот она, — ответил Штайнер, протягивая каску, и глаза его полезли на лоб. — Вы только взгляните, — произнес он, указывая на круглое отверстие на затылке. Врач взял каску у него из рук и с видимым любопытством осмотрел.
