– Там, — указал Рябина. Я проследил за его пальцем, и мои брови приподнялись в удивлении.
За забором и деревьями, струился поток по скалистому полю, где полукругом у большой ямы с огнем стояли соломенные хижины. Одно из многих небольших людских поселений в округе. Оно искушало судьбу, находясь на самом краю леса. Люди редко отваживались приближаться к деревьям и никогда не покидали дома после наступления темноты по серьезным причинам. Гоблины все еще считали эту территорию своей, и я знал не одну фуку, бродящую по этим лесам ночью. Я много не знал об этих людях, за исключением того, что они были малочисленным друидическим племенем, пытающимся жить в мире и согласии с землей и лесом за их деревенскими стенами. Это было опасно и глупо. Такими были склоны быть все люди. Но, по крайней мере, эти проявили надлежащее уважение.
Поэтому было удивительным увидеть одну из них на берегу речки, напевающую, во время сбора полевых цветов, которые росли близко к лесу. Она была молода по человеческим меркам, одета в простую сорочку, босоногая и с открытым лицом. Ее темные волосы мерцали в свете солнца.
Рябина улыбнулся зубастым оскалом волка и повернулся ко мне.
– Хорошо, братишка. Вот твоя цель.
– Девочка?
– Нет, дурак. Разве ты не слушал меня? — Мой брат закатил глаза. — Ее сердце. Ее тело, ум и душа. Заставь ее полюбить тебя. Удостоверься, что она отдастся тебе полностью, что она не сможет думать ни о чем кроме тебя. Если ты сможешь сделать это, то ты будешь охотником среди охотников. — Он презрительно усмехнулся и посмотрел на свой нос. — Если ты достаточно хорош для этого. Вот так.
Я оглянулся на девочку, все еще напевающую и собирающую незабудки, и почувствовал, как улыбка растянулась на моем лице. Я никогда раньше не преследовал сердца смертных. Это может быть … интересно.
– Есть ли время, за которое я должен сделать это? — спросил я.
Рябина обдумал этот вопрос.
– Ну, самые лучшие планы не достигаются за день, — размышлял он, наблюдая за девочкой. — Но для тебя не должно составить труда завоевать расположение смертной, особенно такой молодой как эта. Скажем, следующее полнолуние. Заставь ее последовать за тобой к каменному кругу и пообещать вечную любовь. Я буду там, ждать вас обоих.
– Я буду там, — спокойно сказал я, упиваясь достойным вызовом, — с человеком. Я покажу тебе, как это будет сделано.
Рябина одарил меня фальшивым приветствием, развернул коня и исчез в лесу. Спешиваясь, я тихо приблизился к человеку, используя чары, чтобы замаскировать свое присутствие. Я стоял на самом краю леса, девушка находилась от меня на расстоянии полета камня. Я не показывался ей сначала. Подобно всем преследованиям, я начал наблюдать за своей добычей, изучая ее достоинства и недостатки, узнавать ее привычки и поведение. Если бы я просто появился из-за деревьев, то мог бы напугать ее, и она могла бы не вернуться сюда снова. Поэтому вначале была необходима осторожность.
Она была стройной и изящной, в некоторой степени напоминая оленя, что сделало охоту все более интригующей и знакомой. Ее темные глаза были довольно большими для человека, придавая ей постоянно напуганное выражение. Но она двигалась от куста к кусту, не замечая ничего вокруг. Медведь мог вылезти из-за деревьев, громыхая, а она бы даже и не заметила.
Резко устремившись вниз, она погрузила руку в поток и вытащила гладкий бирюзовый камешек, который вертела с очевидным восхищением. Я сразу же улыбнулся, смотря, как она опускает камень в карман. Теперь зная приманку, на которую я смогу поймать свою добычу. И так, тебе нравятся блестящие штучки, не так ли, моя маленькая смертная? Присев я поднял простой серый камешек и сжал его в кулаке, привлекая немного чар из воздуха. Когда я распахнул ладонь, вместо когда-то унылого камня теперь блестел сапфир. Я швырнул зачарованный предмет в ручей.
Она нашла его почти мгновенно и схватила с визгом восхищения, держа его так, чтобы он искрился на солнце. Я улыбнулся и удалился, направляясь обратно к коню с чувством удовлетворения, зная, что она будет там завтра.
На следующий день я оставил ей серебряную цепочку, наблюдая за ее воркованием с тем же самым восхищением, в которое привел ее зачарованный драгоценный камень. На следующий день она восхищалась золотым кольцом на пальце в течение долгого-долгого времени, прежде чем бросить сокровище в свой карман. Я не боялся, что она покажет его кому-нибудь еще. Подобно вороне или сороке, она не хотела, чтобы кто-то украл ее сокровища или спрашивал, где она их взяла. А чары на предметах, в конечном счете, исчезнут, оставляя вместо себя только камни и листья. Я знал, что она будет удивляться, что с ними случилось. Возможно, она внушит себе, что уронила или положила свои сокровища в другом месте, решая проигнорировать очевидный ответ. Возможно, она подозревала правду и знала, что должна быть осторожной, но я также знал, что ее жадность будет заставлять ее возвращаться.
