– Эллорен, – говорит он, поглаживая меня по плечу, – если ликаны… пустят к себе нас с матерью… если мы уйдём к ним… ты пойдёшь с нами?
От его слов меня переполняет особенная, чистая радость. Я понимаю, о чём Айвен просит меня – ему незачем вдаваться в детали. Теперь и я читаю его чувства почти так же хорошо, как он читает мои.
Он хочет спросить: «Ты пойдёшь с нами туда, где мы с тобой будем счастливы вместе?»
– Знаешь, – уклончиво отвечаю я, – ликанам наверняка пригодится хороший аптекарь.
Айвен улыбается мне, и его глаза счастливо сияют.
– Так трудно поверить… – говорит он, качая головой, – что всё сбудется.
Он делает глубокий вдох и надолго застывает, прежде чем выдохнуть.
– Возможно, – наконец произносит он, – у нас есть надежда.
Утром я просыпаюсь с улыбкой, переполненная воспоминаниями о музыке и счастье.
Наша комната залита нежно-голубым сиянием, как будто сон не кончается. Я сонно моргаю, пытаясь понять, откуда исходит необычный свет, а поняв, подскакиваю на кровати.
Стражи.
Они повсюду. Их так много, целая стая. Они неподвижно сидят на деревянных стропилах под каменной крышей Северной башни, укрывшись белыми крыльями и спрятав глаза. Как в трауре.
Я застываю, не в силах оторвать от них глаз, а внутри у меня зреет дурное предчувствие. Что-то случилось.
Стражи медленно растворяются в воздухе, и комната темнеет.
Ариэль мирно спит, однако Винтер проснулась и сидит в кровати, изумлённо глядя на пустые стропила.
– Что это значит? – хриплым шёпотом спрашиваю я эльфийку.
– Не знаю, – с холодной бесстрастностью отвечает она.
За окном мелькают белые крылья.
Мы с Винтер бросаемся к подоконнику и вглядываемся в холодную серую предрассветную дымку.
Меня медленно охватывает липкий страх.
На вершинах деревьев, сколько хватает глаз, сидят белые птицы. Они неподвижны, будто статуи, и прячут глаза под крыльями – не хотят видеть грядущий день.
Смертельный ужас пронизывает меня до самых костей.
Надвигается что-то страшное.
Вдруг белое море стражей, как по мановению волшебной палочки, исчезает. Они будто предупредили нас о чём-то ужасном.
– Надо отыскать братьев. И Диану. Всех! – стремительно повернувшись к Винтер, выпаливаю я.
Глядя на меня широко распахнутыми глазами, эльфийка едва заметно кивает.
Поспешно натянув одежду, я заталкиваю в голенище ботинка Белый Жезл и бегу по ступенькам.
С запада доносятся раскаты грома, небо затягивают тёмные грозовые облака. Я мчусь через пустынное поле к университету, отчаянно оглядываясь на лес: вдруг стражи появятся снова?
На университетских улочках царит обычное утреннее оживление. Не сбавляя шаг, я миную группки студентов и профессоров. Оглядываясь, как безумная, в поисках неизвестной опасности я пробегаю мимо каменных зданий и ныряю в переходы. Найти хотя бы какой-то знак… Что же случилось?!
Наверное, все уже в столовой, завтракают. Или работают на кухне.
Не обращая внимания на покалывание в боку, я взбираюсь по тропинке к кухне, примостившейся почти у самого леса, неподалёку виднеются амбары и хлев. До задней двери остаётся всего несколько шагов, когда я вижу одинокого путника, выступающего из-за деревьев. Он закутан в плотную накидку, лицо скрыто под капюшоном.
Путник поднимает голову и смотрит на меня янтарными глазами.
Это же Брендан! Друг детства Дианы. Рыжеволосый весёлый ликан, член личной гвардии вождя стаи. Мы познакомились в День основателей.
Брендан задыхается и явно двигается с трудом, что очень странно для ликана. На руках у него ребёнок. Видимо, он очень долго и быстро бежал. Взгляд у него блуждает. Меня накрывает волна почти ощутимого ужаса.
Случилось что-то очень плохое.
Брендан приближается, и я вижу, что на руках у него малыш Коннор, сын Андраса.
Заострённые ушки Коннора торчат из-под спутанных лилово-синих прядей. Личико малыша перепачкано землёй и залито слезами. Его алые глаза округлились от страха.
– Что произошло? – прерывающимся от страха голосом спрашиваю я, когда Брендан останавливается прямо передо мной.
От слабости он едва не падает.
– Южная стая… их… убили…
Его короткие слова бьют наотмашь.
– Нет!
– Всех. Мужчин… женщин… детей. Никого не осталось.
Брендан с трудом переводит дыхание, и я хватаю его за руки, не давая упасть.
– Все мертвы… Родители Джареда и Дианы… Кендра… моя прекрасная Илиана. – На лице Брендана застыла маска страдания. – Все…
– Нет… – будто в кошмарном сне повторяю я.
Брендан оглядывается, как слепой, его взгляд блуждает.
– Совет магов… Они потребовали, чтобы мы отдали земли Гарднерии, – едва выговаривает Брендан. – Мы не подчинились, и они пригрозили нас уничтожить. Мы… мы не обратили внимания. Нам угрожали и раньше.
Грудь Брендана вздымается, как будто он борется с подступающей тошнотой, и я покрепче хватаю его за руки, помогая держаться прямо.
– Я ушёл на охоту… а когда вернулся, я… нашёл их всех… Они были мертвы… наши жилища сожгли дотла… Остался лишь пепел.
– А как спасся Коннор? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Его родители… я нашёл его под… под их телами.
Брендан закрывает глаза и всхлипывает, малыш Коннор утыкается лбом ему в грудь.
