Дымка полностью закрыла горизонт. Скрежеща зубами от напряжения, Хани поднял руку и указал на тлеющий неподалеку костерок. Его пламя, недавно весело трещавшее на ветру, теперь колыхалось плавно и лениво, точно непонятная дрема, свалившаяся на Хани и Дъярва, возобладала и над огнем. Еще два-три неспешных взблеска — и огонь застыл. Хани с ужасом увидел, как оторвавшийся лоскуток пламени повис в воздухе.
Тогда Хани задрожал, его до костей пробрал озноб. Почему-то померещилось, что надвигается зима и вокруг царит лютый холод. Взглянув на Дъярва, Хани понял, что и того колотит дрожь. Однако трава оставалась такой же зеленой, не пожухла и не съежилась от мороза, не было заметно инея и снега…
А невидимая река, в которую они нырнули, застыла. Липкая вода стала каменно-тяжелой, в ней кружились сотни острых льдинок, больно коловших кожу и раздиравших легкие. Поверхность реки подернулась тонкой корочкой, и в тот же миг небо пропало. Его закрыл мутный серый полог. На какое-то время лед стронулся, промелькнули яркие звезды… Хани тупо удивился, откуда они взялись среди бела дня, но тут же панцирь льда сковал реку. Купол стал темно-серым, почернел. Хани ощутил, что задыхается, ему не хватало воздуха…
Пробуждение оказалось долгим и мучительным. Хани бесчисленное множество раз выныривал из липкого омута, но его вновь затягивало обратно. Однако он сумел проломить ледяную корку и вынырнул к свету и воздуху. Первое, что он увидел, было встревоженное лицо Рюби.
— Что случилось? — заплетающимся языком спросил Хани.
— Лост пытался заморозить время, — глухо ответила Рюби.
Только сейчас немного пришедший в себя Хани обратил внимание, как осунулось ее лицо, какие землистые круги обвели глаза.
— Разве это возможно — остановить время?
— Мы тоже считали, что невозможно, и, как видишь, ошиблись. Кое в чем жители Найклоста опередили даже нас, Радужников. Это знак. Недаром они так ценили мертвый покой. Может, именно это стремление и помогло им найти необходимое средство, чтобы растянуть день на тысячу лет.
— Но ведь у них ничего не получилось? — попытался улыбнуться Хани, но натолкнулся на печальный взгляд Рюби.
— Лост просчитался в одном. Он не предполагал, что для Радужников время может оказаться иным, чем для людей. Если бы здесь находились только люди — все кончилось бы общей гибелью, а для нас замедление времени не так страшно, как для краткоживущих. Что мне лишняя тысяча лет? С великим трудом, однако, мы раскололи лед застывшего времени.
И Рюби заплакала навзрыд. Хани неловко обнял ее, гладя по плечам и пытаясь утешить. Наконец Рюби справилась с собой и с трудом выдавила:
— Дайамонд погиб.
— Как?! — Хани искренне считал Радужников бессмертными, он забыл давнюю битву в ущелье, и это известие поразило его как гром среди ясного неба.
— Растопить лед можно было только магическим огнем. Ты помнишь каменное пламя? Дайамонд зажег его. Но жар был так велик, что сгорел и его алмаз. Я пыталась остановить Дайамонда, но он утверждал, что иначе никак нельзя, что он знает, чем это может кончиться…
Хани крепче обнял ее, не сказав ни слова.
О Лосте больше не вспоминали.
Недаром предсказывали, что последний поход будет тяжелее всех предыдущих. Хани казалось, что они ни на шаг не приблизились к цели, зато успели потерять столько друзей… Чани, Ториль, Дайамонд…
Видя его переживания, Дъярв укоризненно выговаривал:
— Нельзя так распускаться. Вы начали великую борьбу, и теперь поздно поддаваться сожалению и раскаянию. Если ты скажешь, что не представлял, какой трудной и кровавой она окажется, я перестану уважать тебя. Это будет значить, что ты либо глуп, либо легкомыслен. Вы замахнулись на то, чтобы избавить весь мир — весь мир! — от зла, и на полпути вдруг решили, что это можно сделать без крови. На что вы надеялись?
Хани покраснел так, что уши запылали словно факелы.
— Мы… я… — невнятно пробормотал он.
— Вы не представляли, что это выглядит так отвратительно, — сердито подсказал Дъярв.
— Пожалуй, да, — согласился Хани.
Дъярв уже собрался и по этому поводу высказать какое-то поучение, однако его решительно оборвала Рюби.
— Прекрати! Разве ты не заметил, что он идет иной дорогой?!
Теперь настала очередь Дъярва покраснеть.
— Конечно… Но только…
— Вот и помалкивай. Ты должен понимать: лишь потому, что он избрал свой путь, у тебя есть возможность следовать твоим.
— Наверно…
Но Рюби безжалостно добила Дъярва, издевательски повторив его же собственные слова:
— Не заставляй менять мнение о тебе. Иначе я перестану уважать тебя.
Дъярв попытался трепыхнуться.
— Однако меч…
— …можно пускать в ход только тогда, когда возникает
Дъярв слегка воспрянул.
— Не главное? Не слишком ли сильно сказано? А как же наша победа?!
Но Рюби возразила:
— Вы много лет пытались вернуть корону Скъельда. И преуспели в этом? Да и битву тебе не мешает припомнить получше. Все ли решил меч?
