Алешка сделал глубокий вдох и нажал на кнопку «старт». Как в компьютерных играх, которые он никогда не любил, на экране замаячил таймер, напоминающий о бренности и скоротечности бытия. Вопросы замелькали, словно вырезки из старых газет: прошедшее простое, артикли, неправильные глаголы – его мозг генерировал ответы так, словно от каждого из них зависело будущее всего человечества. Пятнадцать минут, двадцать, двадцать пять… На столе зазвонил телефон, и вибрация от него легкой дрожью передалась на клавиатуру и экран. Алешка, не глядя, сбросил звонок.
После теста была работа с текстом. На это отводилось отдельное время. Алешке досталось описание какого-то машиностроительного завода. К этому моменту он уже сумел немного успокоиться и действовал именно так, как учила его Мария Максимовна. Он поглощал целые фразы и даже предложения, не концентрируясь на незнакомых словах, и пытался делать в уме пометки – в каком абзаце о чем идет речь.
За текстом следовало аудирование. Алешка надел заготовленные заранее наушники. Монотонный мужской голос говорил что-то о сезонности птиц. Здесь уже права на ошибку не было. Алешка напрягся так, что у него заболело во лбу. Слушать рассказчика можно было только один раз, после чего также предлагалось выполнить ряд заданий.
До конца оставалось еще восемнадцать минут. Алешка поставил перед собой ладони, словно выполняя заранее заготовленную пантомиму, несколько раз сжал кулаки и снова разжал их, после чего навел курсор мыши на значок «завершить тестирование».
«Ну, с Богом».
На экране появилось колесико загрузки. Система обрабатывала результат. За эти последние секунды Алешка сумел вспомнить две очевидные ошибки, которые он допустил. И это только то, что пришло в голову внезапно! А сколько еще промахов? Система завершила обработку. Жалко и одиноко на экране маячили две маленькие цифры 9 и 6. Что это? Неужели он набрал всего девять баллов? Или шесть? Девятнадцать? Шестьдесят?
От сильного перенапряжения его мозг отказывался понимать очевидные вещи. Наконец рассудок вернулся к норме. Алешка закрыл рот рукой, боясь, что крик сумасшедшего восторга, вырвавшийся из его груди, прорвется сквозь распахнутые окна и распугает соседей. Это чудо! Он набрал 96 баллов из 100 возможных! Просто невероятно! Никогда, никогда, даже в самых смелых своих мечтаниях он и помыслить не мог, что способен вот так, почти что за год до предполагаемой даты сдачи ЕГЭ, добиться таких результатов.
Алешка вскочил со стула. Сидеть на месте он больше не мог. Срочно требовалось позвонить кому-то. Рамзесу? Нет. Он, скорее всего, даже не поверит. А если и поверит, то тут же захочет сам пройти тестирование. И потом расстроится. Алешка набрал телефон отца. Как и ожидалось, абонент был недоступен. Они ведь договорились связываться только по «скайпу». Тогда Алешка позвонил Марии Максимовне. Она сразу ответила:
– Алло.
– Я написал ЕГЭ на 96 баллов! Представляете?!
– Да ты что! – воскликнула она, и радость, прозвучавшая в ее голосе, была неподдельной. – Подожди, ты все-таки решился?
– Вы уж извините меня. Просто не мог удержаться.
К слову, если она не хотела, чтобы он писал это пробное ЕГЭ, то зачем тогда невзначай дала ему ссылку на портал, где, по ее словам, система работала в точности как экзаменационная?
– Ты знаешь, что это более чем высокий результат для десятиклассника?
– Одиннадцатиклассника, – поправил ее Алешка.
– Я имею в виду, что у тебя за плечами только десять лет школьного образования. Еще год впереди. Ты молодец. Только не думай, что этот результат сохранится по умолчанию до следующего лета. Теперь тебе придется еще больше заниматься.
– Я понимаю.
– Но ты большой молодец!
Разговор с Марией Максимовной принес ему пусть и небольшое, но все же ожидаемое признание. Теперь его учительница знала – он не такой, как другие. Он особенный. И пусть все говорят, как трудно попасть в МГИМО и какие там высоченные баллы в придачу к внутренним экзаменам, он достигнет своей цели, чего бы ему это ни стоило.
Остаток дня Алешка провел за учебниками. Он почти ничего не ел (кроме пирожков) и совсем забыл о воде, так что к вечеру его мучила нестерпимая жажда, словно он пробежал марафон по дикой знойной пустыне. Ближе к шести заревел мобильник. Не посмотрев, кто звонит, Алешка поднес трубку к щеке:
– А? – он продолжал вчитываться в реформы Петра Великого.
– Ты что же, Воробей, в бега ударился? – Ленкин голос звучал раздраженно.
– Почему? – бездумно проговорил он, все так же не отрываясь от книги.
– Я тебе уже второй раз за день звоню. Смотри, мы через час должны быть с тобой в клубе «Фараон»?
– Где? – Алешка отложил книгу.
– Ты как с луны свалился! На въезде в Швединское. Там новый клуб открыли. Бильярд и все такое. Там сегодня наши отдыхают. Да, и форма одежды там не как обычно. Никаких сланцев. Посолиднее, все-таки не «Клетка».
«И чего ей неймется?»
– Слушай, Лен, – он не знал, как начать разговор. Она вела себя до безумия нагло и вульгарно. – Я сегодня не смогу с тобой пойти. Мне нужно заниматься. – Ложь во спасение – это ведь и не ложь вовсе.
– В смысле?
