– Тетя Вера, познакомьтесь, это Таня. Таня – это тетя Вера. Ну ладно, нам пора, спешим очень! – и с этими словами он быстро зашагал прочь от растерянной женщины, увлекая Таню за собой. Когда они удалились на безопасное расстояние, Алешка принялся оправдываться:
– Слушай, про Лену, то есть Ленку… это все не так, как тебе показалось.
– А мне вообще ничего не казалось, – пожала плечами Таня.
– Просто хотел, чтобы ты знала.
Еще через сорок минут, когда совсем стемнело, они добрались до Алешкиного дома. Вот вам и маленький город, а как начнешь идти с одного края на другой, так полжизни потеряешь. В доме было темно. А как же иначе? Алешка первым вошел в прихожую и зажег свет. Таня, нисколько не смущаясь, прошла следом. Алешка зажег свет в остальных комнатах, и вместо экскурсии по дому они принялись искать щенка.
Когда почти все закоулки в доме были осмотрены, Таня вдруг поднесла палец ко рту, призывая к тишине. В повисшем молчании слышался едва различимый шорох. Так обычно скребутся мыши. Звук доносился из кухни, а именно – из-за холодильника. Алешка заглянул в просвет между стенкой холодильника и стеной и увидел щенка. Несчастный малыш стал жертвой мышеловки, о существовании которой Алешка даже не догадывался! И зачем вообще маму угораздило поставить ее?! У них мышей никогда в доме не водилось. Механизм мышеловки сработал так, что защемил щенку рот подобно прищепке, и тот не мог издать ни единого звука, за исключением едва различимого попискивания.
Алешка отодвинул холодильник, и Таня осторожно взяла щенка на руки. К счастью, конструкция оказалась не очень качественной. Защелка сидела на мордочке щенка недостаточно крепко, чтобы нанести ему серьезные повреждения. Даже мышь из нее смогла бы улизнуть! Наверняка это произошло, когда Алешка проходил свое тестирование, а потом щенок просто устал и заснул.
Таня сидела за столом и гладила присмиревшего песика. Алешка резал колбасу и мазал хлеб маслом.
– Я даже забыла у тебя спросить, как вы его назвали?
– Дружок, – ответил Алешка.
Таня засмеялась:
– Ты знаешь, что в нашем городе десять тысяч жителей и как минимум три тысячи Дружков. Если он убежит, тебе будет трудно его отыскать.
Алешка тоже засмеялся. Он никогда не придумывал имена своим котам и собакам. Обычно животные попадали к ним, уже имея клички, так что вину за это упущение можно было целиком возложить на папиного друга.
Вместе с бутербродами и чаем они вышли на крыльцо. Здесь, конечно, жутко кусали комары, да мошки, привлеченные светом тусклой лампочки и запахом еды, досаждали подобно жутким тропическим москитам, но зато сидеть на широких ступенях было куда приятней, чем в душном, не успевшем остыть от дневного зноя доме.
– Если выключить свет, можно увидеть очень много звезд. Я знаю созвездие Андромеды и Кассиопею, – сказал Алешка в надежде создать более располагающую атмосферу.
– Не надо свет выключать, – сказала Таня, – я темноты боюсь.
Так они сидели очень долго. И говорили обо всем на свете. Алешка чувствовал, что такого хорошего дня в его жизни еще не было. Сначала эти утренние 96 баллов, теперь вот Таня сидит от него так близко, и они понимают друг друга, как никто в целом свете. Разве не это называется счастьем?
Они просидели так почти до самой полуночи. А потом Алешка вызвал такси и отвез Таню домой. Назад он, как и в прошлый раз, возвращался пешком. Слишком много разных мыслей роилось у него голове, и уснуть сразу точно не получилось бы.
Вернувшись в темный дом, он, наученный горьким опытом, больше не стал забирать с собой щенка, а просто завалился на кровать с книжкой в руках и не заметил, как провалился в приятный красочный сон, даже забыв выключить ночник.
«Подозреваемый» у Алешки оставался только один. Маленький, курносый шестиклассник-ботан. Но какой смысл было допытываться, если проще всего было расспросить обо всем саму Таню? Уже целую неделю Алешкины родители нежились в лучах жаркого турецкого солнца, а он тем временем ежедневно виделся с Таней. Они совершали такие долгие многокилометровые прогулки, что по возвращении домой Алешкины далеко не самые хилые ноги гудели от усталости. Он не пытался вцепиться в ее маленькую хрупкую ладошку, подобно тому, как делают обычно гуляющие парочки, не выискивал возможности поцеловать ее на прощание и вообще не делал ничего, выдававшего в их отношениях более глубокую привязанность. Наверное, потому что Таня вела себя с ним уж чересчур дружественно. Между тем весь город уже говорил «о новой подружке Воробья». Вот так сто́ит однажды попасться вдвоем кому-то на глаза, и уже, словно щупальца осьминога, расползаются слухи, похожие скорее на сказочные истории, чем на реальную жизнь. Ленка больше не напоминала о себе, но Алешка чувствовал, что она просто затаилась, как хищный зверь, и выжидает удобный момент для совершения рокового прыжка.
