– Так ему еще год служить. Мы дружим с самого детства. Прости, что заставила тебя думать иначе. Наверное, мне следовало все с самого начала рассказать. Но та девочка, как ее… Лена, сказала, что вы встречаетесь и едете вместе учиться. Так что я думала, все очевидно для нас обоих. Еще раз прости. Ладно, Леш, мне надо бежать. Пока.
Алешка не решался опустить руку с телефоном, словно надеясь, что связь возобновится и Таня скажет, что пошутила. Его жизнь, безмятежная и яркая до этого момента, словно раскололась надвое. У Тани есть жених. Через год, то есть после девятого класса, она выходит за него замуж. Их прогулки по Москве, их путешествия по миру, их совместное будущее, в котором нет места никому другому, – всего этого не произойдет, хоть через десять, хоть через сто лет… Алешке хотелось плакать. Ему было жаль себя, и вместе с тем в горле у него клокотала неуемная ярость. Значит, Ленка все-таки сумела напакостить за его спиной?! Как она только посмела влезть в ЕГО жизнь?! На миг Алешка потерял самообладание и, сбросив со спины рюкзак, швырнул его со всей силы в глубь леса.
Он сел на землю, поджав колени к груди, облокотившись спиной о широкий ствол старого дерева. Как могло произойти такое недоразумение? Как? Как?! Чем больше он задавал себе этот вопрос, тем очевиднее казался ответ на него. Никакие факты не свидетельствовали о том, что письма писала Таня. Ничто не указывало также и на то, что он хоть сколько-нибудь ей симпатичен. Она никогда специально не прихорашивалась для него, не заводила щепетильных бесед, не требовала к себе повышенного внимания. И единственное, что их обоих интересовало, – это учеба: книги, английский. Хотя какая ей теперь учеба? Она же выйдет замуж и навсегда похоронит себя для всего остального мира. Ну кто в XXI веке выходит замуж в шестнадцать лет?!
Было горько и обидно…
Алешка встал, вытащил из кустов орешника свой рюкзак и пошел домой. Оказавшись отрезанным от всего остального мира, он упал на кровать и провалялся так до самого вечера. В девять часов он позвонил Рамзесу. Друг примчался почти мгновенно. А для чего еще нужны настоящие друзья?
Алешка достал из ящика стола письма в желтых конвертах. Сделал он это больше для того, чтобы доказать, что он не сумасшедший. Рамзес долго и внимательно перечитывал содержание каждого письма, после чего вынес свой вердикт:
– Оставь все свои предположения по поводу того, что это кто-то из учеников Марии Максимовны. Как же надо подгадать, чтобы именно ты, а не она, нашел их? Не, этот вариант не катит. Едем дальше. Ты говоришь, что живет она одна. Так?
И еще ты уверен, что она сама не стала бы писать тебе. Ну если честно, я тоже не стал бы ее подозревать. Все-таки видно, что писал кто-то типа нас с тобой. Я имею в виду, не старый. Тогда…
– Тогда что?! – с нетерпением вскричал Алешка.
– Тогда, раз почерк здесь не похож на твой, он явно девчачий…
– А ты думал, я сам себе писал?!
– Всякое возможно. Переучился, – многозначительно заметил Рамзес. – Тогда выходит, дело не обошлось без потусторонних сил. Признайся, ты ведь рассматривал такой вариант?
Чего скрывать, само собой, Алешке приходили в голову подобные мысли. Но ведь бумага и чернила на ней были настоящими и не зависали в воздухе голограммами!
Рамзес мерил шагами комнату, сцепив руки замком на затылке:
– Что мы знаем о доме Марии Максимовны? – лицо его отражало бурный мыслительный процесс, который доставлял ему немало удовольствия.
– Что там жили пчеловоды, как их… Копейкины или Монеткины, не помню.
– Хорошо. А до них?
– Откуда я знаю? Знаю только, что у старых хозяев было два взрослых сына, один где-то в Питере на моряка учился, а второй в крайцентре. Но им уже лет по сорок обоим, если не больше.
– Так. – Рамзес остановился и внимательно посмотрел на Алешку. – Тогда у нас только один выход есть – связаться с этими Монеткиными-Копейкиными и разузнать все, что им известно об этом доме.
– Ну что ты разузнаешь? – скептически спросил Алешка. – Они старые коммунисты. Хочешь спросить, не было ли у них в доме привидений?
– Да нет же! Воробей, вот ты хоть и умная голова, но порой не лучше пятилетнего ребенка! Фантазия – примитив. Я позвоню, представлюсь сотрудником газеты и скажу, что мы пишем репортаж о самых интересных домах нашего города. Спрошу, не было ли у них каких-нибудь аномалий. Тут и на пустом месте придумают, а уж если что и было, так точно выложат.
– Ну-ну. Карты в руки. – Алешка не особо верил в успех этой затеи.
– Чего ты нукаешь? И для тебя работа есть. В следующий раз, когда попадешь к Марии Максимовне, спроси, только деликатно, нет ли у нее дома привидений. Знаешь, так издалека. Вроде передачу смотрел или статью какую-то научную читал. Понял?
– Понял, – со вздохом ответил Алешка, предвкушая, что теперь разошедшегося не на шутку друга трудно будет остановить. Слишком уж любил Рамзес всякие мистические истории.
