Когда Рамзес ушел, Алешка снова сел за учебники. Теперь в одиночестве боль от утраты Тани давала о себе знать с особенной остротой. Ну с чего, с чего он оказался таким глупцом? И ведь совершенно на пустом месте! Вперив взгляд в томик «Крупнейшие города мира», Алешка думал о предстоящем вечере в «Клетке». Какой бы неприятной и поверхностной ни казалась ему Ленка еще вчера, сегодня он с радостью бы исполнил роль дежурного лакея в ее окружении. Рядом с ней казалось, будто весь мир крутится вокруг некой касты избранных, и Алешка уже по праву своего происхождения (сын крупного, правда, провинциального предпринимателя) имеет полное право в ней состоять. С Таней хотелось ощущать себя мудрым и увлеченным, а с Ленкой – безгранично могущественным. И это последнее хоть и не приносило особой радости и душевного покоя, но зато не оставляло места переживаниям.
В «Клетку» Алешка шел вместе с Рамзесом и двумя другими мальчишками с их улицы. Первый, Костя, по кличке Кабан, имел высокий лоб и острый крючковатый нос, отчего лицо его и в самом деле приобретало черты дикого животного, а уж взбалмошный драчливый нрав дополнял сходство. Второй, Гарик, по кличке Гурген (в детстве его обзывали Пургенчиком, от названия известного слабительного средства), был высоким и очень, как считали девочки, симпатичным брюнетом. Эта разнородная мальчишеская компания была неким золотым соотношением сил, которое привлекало взоры толпы.
Так уж повелось: прежде чем зайти на танцплощадку, требовалось постоять несколько минут группками перед входом. Перездороваться со всеми и дать возможность разойтись малышне, для которой приближался положенный комендантский час.
Здесь же Алешка заприметил своих недавних знакомых. Цветок и Губа стояли с ребятами из третьей школы и выглядели почти так же, как в тот первый вечер их знакомства. Алешка подошел. Девчонки узнали его и принялись кривляться, как и положено по местному негласному «кодексу приличия».
Алешка без предисловий начал разговор:
– Вы Таню давно видели?
– Так тогда с тобой и видели. А что? Вы же вроде встречаетесь? – Цветок задорно приподняла одну бровь, словно ожидая подтверждения своих слов.
– Не встречаемся. Кто вам сказал?
– Э-э-э… уже не помню, – искренне ответила девочка.
– Слушайте, а как получилось, что вы в тот день вместе оказались? Таня ведь живет на другом конце города. Черемушкинцы обычно у себя гуляют.
– А я ее пригласила, – вставила Губа. – Хотела… В общем, хотела с Витьком познакомить.
А то она все своего красавчика из армии ждет.
И никак не дождется.
– Так ведь у них любовь. Зачем ее с другими знакомить? – удивился Алешка.
– Любовь, тоже мне. Да все наши знают, у него там уже год другая девушка. Дочка командира части. Мой брат с ним вместе служит. Они лучшие друзья.
Алешка застыл как вкопанный. Слова Губы настолько поразили его, что он не сразу понял их смысл. Неужели это возможно, чтобы кто-то вот так просто променял Таню, самую необыкновенную, самую умную, самую добрую, на чью-то там дочку?! Захотелось заорать на Губу, и на Цветка заодно. Зачем они так? Если даже и завидуют, то это очень гадко – распускать сплетни. Но тут, как назло, подошел Рамзес и влез в разговор со своим извечным:
– В чем суть-то?
– Да о Танькином женихе базарим, – с вызовом произнесла Цветок, – вот говорим, что в наше время парней из армии ждать без толку.
– Эх, род ваш коварный, – сказал Рамзес и посмотрел на Алешку, понимая, что разговор этот другу крайне неприятен. – А чо за парень?
– Вовка Калмыков. Черемушкинский тоже.
– Это не тот, что года два назад на мопеде в стену Дома культуры въехал?
– В яблочко! – Губа выставила большой палец вверх.
Рамзес поболтал с девчонками еще немного, а потом, тронув Алешку за плечо, незаметно увел в сторону. Иногда суровая правда жизни идет вразрез с тем, что кажется нам таким очевидным. Да, Вовку Калмыкова Рамзес знал очень хорошо. Так хорошо, что мог с уверенностью утверждать – от этого шалопая ожидать подлостей было все равно что дождя от пасмурного неба со вспышками молний. Как только Таня могла выбрать себе такого типа?
Алешка хотел тут же позвонить ей и рассказать всю правду, но, к счастью, Рамзес запретил ему:
– Не выставляй себя дураком. Кому поверит влюбленный – объекту своих чувств или тому, кого недавно отшил?
Как ни горько это звучало, но философия Рамзеса на этот раз была очевидна. Стоило признать – Алешка проиграл. И хоть ему и тяжело было отдавать Таню в руки обманщика и подлеца, другого варианта не оставалось. Кто он, собственно, такой? Новый друг двухнедельной давности? А Вовка Калмыков – любовь всей жизни, как она сама сказала.
У Алешки было так тяжело на душе, что он не смог оставаться в «Клетке». Провожаемый недоуменным взглядом Ленки, он попрощался со всеми и пошел домой. Рамзесу объяснять причину его ухода было не нужно: завтра должны были вернуться предки, так что Алешка надеялся, что это хоть немного отвлечет его от мрачных мыслей. Все-таки одному переносить боль и обиду всегда тяжелее, чем с кем-то.
