– Вот я о том и говорю. Что ты не псих, а вполне здравый человек. Знаешь, чего по-настоящему хочешь и не идешь ни у кого на поводу.
Рамзес призадумался. На лице его появилось блаженно-мечтательное выражение.
– Слушай, завтра физра первым уроком. Ты идти на нее хочешь?
– Не особо, – пожал плечами Алешка.
– Ну тогда давай со мной. Я там еще одну вещицу присмотрел. У мужика в Черемушках. А ко второму уроку мы точно успеем. Там интересно – у него целый склад…
В половине шестого Алешка стал собираться. Рамзес не допытывался, отчего он так рано уходит. Зачем, если и так известно, что Воробей редкий ботаник, в хорошем смысле слова.
– Тогда завтра в половине восьмого я подъеду?
– А тебе от отца не достанется за то, что на «шестерке» в школу?
– Не знаю. Но иначе нам от Черемушек к школе вовремя не успеть. Рискуем еще и математику прогулять. Да еще там придется тащить железки… На себе-то неудобно. – на лице Рамзеса появилось заговорщическое выражение.
– Ладно, пока.
Алешка прошел через гараж, где по-прежнему разобранным стояло их завтрашнее транспортное средство, прошел по двору без собаки, где только громко и беспокойно кудахтали куры, и, выйдя на улицу, зашагал по хорошо известному маршруту. Сердце в его груди билось в такт отмеряемым шагам, и все, даже навозная куча возле заброшенного дома с заколоченными ставнями, казалось Алешке невероятно прекрасно.
На улице еще не стемнело, а в одном из окон дома на Бассейной улице уже горел свет. По обыкновению прошагав через асфальтированный двор, Алешка постучал в дверь. Долго никто не открывал, хотя внутри происходило какое-то движение. Наконец блестящая ручка дрогнула, и за распахнутой дверью показалась Марго. Только теперь Алешка подумал, что ей, наверное, было очень неудобно подъезжать сюда в инвалидной коляске, которая с трудом помещалась в узкий закуток, с которого начинался коридор у двери. Наверное, стоило войти самому и уж потом звать хозяев отсюда, изнутри. Все эти мысли и сожаления даже не дали ему возможности толком сказать слова приветствия. Как и во время их прошлой встречи, Алешка выглядел рассеянным и смущенным.
В Марго за прошедшие недели не произошло никаких перемен. Взгляд ее казался все таким же ровным и даже слегка самоуверенным. Между тем улыбка на ее лице была самой искренней. Так обычно улыбаются люди, когда встречают своих родственников и близких друзей.
– Чаю хочешь? – спросила она.
– Да, наверное. То есть да. Хочу.
Марго покатила на кухню. Алешка пошел следом. Наверное, правильнее было бы предложить ей свою помощь, так что он сказал:
– Скажи только, где у вас заварка. Я могу сам все сделать.
– Спасибо, – Марго слегка сощурила один глаз, – но вообще-то у меня уже почти все готово, так что проявить свою любезность в этот раз тебе не удастся.
И в самом деле, на маленьком столике, застеленном клеенчатой скатеркой, уже стоял маленький чайничек, варенье в пиале и вазочка с печеньем-конфетами. Не хватало только кружек, но Марго уже и их ставила на стол.
Алешка сам разлил чай по кружкам. Без сахара было не сладко, но попросить сахарницу он стеснялся. Марго наверняка станет доставать ее сама. А вдруг сахарница окажется на верхней полке? Алешка снова задумался и, неуклюже поднося чашку ко рту, умудрился расплескать чай себе на майку.
Внезапно в комнате зазвонил телефон. Алешка непроизвольно вскочил с места, желая принести Марго трубку, но она жестом остановила его:
– Я никогда не подхожу к телефону. Мама звонить не будет, так что, уверена, ничего срочного.
– Ты не подходишь, потому что не хочешь, чтобы кто-то знал о тебе?
– Да. Так никто ведь и не знает? – усмехнулась она и тут же добавила: – Раньше никто не знал.
Алешка отвел взгляд в сторону:
– Могу я задать тебе вопрос?
– Послушай, ведь это я сама пригласила тебя в гости, верно? И после всего, что было нами написано друг другу, по-моему, глупо вести себя так, как ведешь ты. Ты можешь задавать мне любые вопросы и, вообще, не заставляй меня чувствовать себя полным инвалидом.
– Ну, хорошо. Извини. В тот день, когда я узнал, что ты реальный человек… Ну, то есть я же искал тебя и уже запутался в гипотезах. Один человек сказал мне, что ты страшный урод, аномалия. Понимаешь, я и ожидал этого, когда шел к тебе на день рождения. А потом опешил, когда увидел, что ты не такая… А как раз наоборот. Но у меня все никак из головы не идет, откуда тот, кто сказал мне это, мог узнать про тебя, да еще и выдумать подобное?
Марго отхлебнула чай и затолкала шоколадную конфету в рот, да так быстро, словно боялась, как бы ее у нее не отняли.
