Что в такие минуты происходит в голове у человека? Он двигался все дальше и дальше, а снег валил так, что почти невозможно было различить окружающие дома. Ни один прохожий не шел ему навстречу. Ни один автомобиль не проехал по заметенной бугристой дороге. Алешка чувствовал, как ему не хватает воздуха. Носом было тяжело дышать, но как только он пытался открыть рот и сделать глубокий вдох, леденящий холод струей врывался в образовавшееся пространство, и от этого немели зубы и язык.
Дойдя до леса, Алешка вздохнул с облегчением. Здесь ветра почти не было. Кроны невысоких, но раскидистых деревьев надежно укрывали от резких порывов, только снег продолжал упрямо валить. Но, повернув на тропинку к дому Марии Максимовны, Алешка понял, что трудности только начинаются. Сугробы здесь доходили ему до самого пояса. Идти сквозь них было так тяжело, как пробираться через вязкое болото, – силы таяли, а он фактически оставался на одном и том же месте. «Интересно, как это Мария Максимовна смогла сегодня дойти до школы. А ведь она обычно приходит к семи, а то и раньше». Алешка шел и почти не смотрел по сторонам. Дорога, а точнее, борьба с ней поглотила все его внимание.
Внезапно немного в стороне у дерева он заметил что-то темное. Большое, походившее на кучу заметенных снегом автомобильных шин. Но откуда тут шины? Ничего подобного ведь раньше здесь не было. Алешка подошел поближе и вдруг, к своему ужасу, заметил, что эта темная куча вовсе не шины, а человек. Помогая себе руками, которые, кстати, уже успели околеть даже в стеганых перчатках, подобно гребцу, он побрел в направлении этого несчастного, а достигнув цели, чуть было не закричал. Нет, вернее, он закричал, но получилось как-то тихо и неестественно. В снегу сидела Мария Максимовна, поджав колени к груди и навалившись спиной на дерево. Сверху ее уже присыпало снегом. Вот почему Алешка и не смог сразу разгадать в этом темном пятне человеческий силуэт. Казалось, она просто спала.
Алешка не стал терять время, пытаясь разбудить ее, он сбросил с плеч увесистый рюкзак, где, как назло, сегодня была еще и физкультурная форма, и, подхватив Марию Максимовну, поволок ее в сторону дома. С виду такая миниатюрная, теперь она казалась ему неподъемным грузом.
Сначала Алешка пытался тащить ее, поддерживая за одну сторону, как делают, если человек не может идти самостоятельно, но вскоре он понял, что способ этот здесь совершенно не годится. Во-первых, тропинка была узкой, и расчищать ее для ширины двоих человек было уж совсем тяжело.
А во-вторых, Мария Максимовна совсем не подавала признаков жизни и, следовательно, не помогала ему, хотя бы переставляя ноги. Тогда Алешка попытался взять ее на руки целиком. Но из этого тоже ничего не вышло. Пройдя несколько метров, он почувствовал, что теряет силы с катастрофической быстротой, еще немного – и они останутся вдвоем лежать на этой дороге, заметенной метровым слоем снега. Тогда он закинул женщину за спину, обхватил как можно крепче ее руки и прижал их к груди. Ноги англичанки при этом едва касались земли. Сам Алешка согнулся, как сгибаются люди, ползущие в гору, под тяжестью своей ноши, и побрел к дому.
Хотя идти он старался как можно быстрее, понимая, что для женщины за его спиной, проведшей в снегу неизвестно сколько времени, любая минута может оказаться роковой, получалось очень медленно. Когда в глазах уже начало рябить от снега, Алешка уперся носом в калитку. Хорошо, что он вовремя поднял голову, а то наверняка набил бы себе шишку. Положив Марию Максимовну на землю, он с трудом открыл калитку, которая, как назло, еще и примерзла. Уже волоком протащив учительницу к дому, Алешка с силой заколотил ногами в дверь. При этом он еще и кричал, чтобы Марго не испугалась, а узнала его голос.
Трудно описать выражение ужаса, которое появилось на лице девушки при виде Алешки и мамы на пороге… Вместе они уложили Марию Максимовну на диван, и, пока Алешка вызывал «скорую» по телефону, Марго пыталась снять с матери промерзшее пальто. Когда Алешка зашел в комнату, она дышала то на руки женщины, то на ступни, перекатываясь в своем кресле от одной части дивана к другой.
– Пульс прощупывается? – спросил Алешка.
– Я не проверяла, – ответила Марго. – Мне страшно.
– Давай я, – предложил он, понимая, что, если пульса нет, у него не хватит духу сказать об этом Марго.
Сначала он попытался прощупать пульс на запястье. Но у Алешки так дрожали руки, что он ничего не почувствовал. Тогда Алексей наклонился к ее груди и, прижавшись ухом, стал с надеждой прислушиваться. Сначала ничего. Потом еле различимо: тук-тук, тук-тук… По его взгляду Марго все поняла. И расплакалась.
