«Ладно, пускай ходит, – пронеслось у нее в голове. – Тут ведь уже осталось всего ничего.
А потом он уедет».
Зима, как всегда бывает в этих краях, нагрянула без предупреждения. Еще на прошлой неделе стояла такая теплынь, что, выходя из школы, ребята несли свои легкие курточки в руках, а шапки и вовсе еще пылились с прошлой зимы на полках. И вот, нате вам, пожалуйста! Забелило все так, что непонятно, была ли на самом деле еще вчера перед домом зеленая трава или это только приснилось.
Все осенние каникулы Алешка провел в доме Марии Максимовны. Он приходил к Марго с раннего утра (к счастью, она тоже была жаворонком) и оставался до тех пор, пока не наступало время, когда приличные люди просто обязаны уходить восвояси. За прошедшее недолгое время отношения между ними настолько окрепли, что их с трудом можно было назвать дружескими. Нет, здесь было нечто более серьезное и глубокое, и хотя ребята никогда не говорили об этом, все происходило само собой, словно по заранее спланированному кем-то сценарию.
Теперь у каждого из них не оставалось в глубине души даже крохотного уголка, о котором не знал или хотя бы не догадывался другой. Такая обоюдная откровенность пугала и одновременно вызывала неописуемый восторг. Первое впечатление, сложившееся у Алешки о Марго Одерн, только подтвердилось. Она и в самом деле оказалась человеком необыкновенной внутренней силы. Разумеется, это не значило, что все человеческое было ей чуждо. Находясь в таком непростом положении, в котором, пожалуй, любой другой на ее месте легко мог бы опустить руки и погрузиться в глубокую депрессию, она принимала происходящее как данность и лишь изредка позволяла грусти взять верх. Но Марго умела
Сам он ощущал необратимые перемены, которые даже непонятно чего касались. Вроде бы он все так же упорно занимался и с понедельника по пятницу посещал своих репетиторов. Все они в один голос твердили, что такого таланта в их практике еще не имелось. В школе Алешку тоже любили учителя. Он больше не дрался, не пропускал занятия и, судя по всем показателям, должен был стать одним из трех золотых медалистов этого года. Ленка все еще иногда напоминала о себе. Наверное, ее гордыня никак не желала признать неудачу. но это не доставляло ему никаких неудобств.
А что до Рамзеса… Он тоже изменился. В лучшую сторону. Даже удивительно, что значит для человека найти свое настоящее призвание! Теперь он был постоянно занят делами: говорил только о машинах, все свободное время проводил с машинами, даже читать стал книги, чего раньше почти никогда не делал… и тоже о машинах. Правда, при родителях Рамзес упорно готовился к поступлению на юридический. Увы, реальность была жестока. Если бы родители узнали о настоящих планах своего сына, на которого возлагались немалые надежды, они бы закрыли его дома на месяц-другой или и того хуже – поехали бы с ним лично в крайцентр и следили, чтобы он подавал документы только в нужное место. «Если план не выгорит, – думал Рамзес, – уйду в армию. А после уже никто не сможет меня отговорить».
Как-то раз, дело было в один из декабрьских четвергов, снег весь прошлый день и всю ночь валил так, что сугробы по обеим сторонам дороги стояли почти в человеческий рост. В половине восьмого Алешка как обычно вышел из дома, еле открыв калитку, которая уже успела увязнуть в снегу, хотя отец еще два часа назад почистил двор. В конце улицы, на развилке, там, где одна дорога шла в сторону центра города и к школе, а другая – наверх, к дому Марии Максимовны, у Алешки появилось неприятное ощущение. Оно взялось неизвестно откуда. Когда он направился, как и положено, в сторону школы, ему стало нехорошо и муторно на душе. Стоило же посмотреть на гору, как тут же что-то горячее начало жечь в районе солнечного сплетения.
Идти в гору в такую погоду было сущим наказанием. Тем более что с той стороны как раз дул ветер, и его сильные порывы, больше напоминающие ураган, могли сбить с ног даже взрослого человека. Но Алешка, постояв немного на месте, все-таки побрел наверх.
