Пес боязливо озирался по сторонам. В домашнем тепле с него начала капать вода, так что скоро на полу образовались грязные разводы. Поняв свою оплошность, Алешка затолкал пса в ванную и вымыл с мылом. Надо отдать должное спокойствию этого бродячего существа – пока его мыли, тот безропотно терпел абсолютно все. Обнаружив под ванной большую тряпку, Алешка насухо вытер пса и только после этого позволил пройти на кухню. Этой же тряпкой он вытер грязный пол. Следов происшествия было почти не заметно.
Пока Алешка соображал, чем покормить собаку, Марго проснулась и, самостоятельно усевшись в кресло, неслышно прикатила в кухню.
– Это кто? – спросила она, потирая сонные глаза.
– Не знаю. Сам пришел под дверь. Замерз.
– Ну, дай ему сосиски. Собакам, по-моему, можно и невареные.
Алешка дал.
Как же он ел! Наверное, его не кормили целую вечность. Его худое тело с проступавшими ребрами содрогалось при каждом новом куске пищи. Пять сосисок он проглотил за считаные секунды и снова уставился на своего благодетеля голодными глазами.
– Больше пока давать не надо. Вдруг он не ел несколько дней. Еще желудок не выдержит. Нам только собачьих болезней сейчас не хватало. – при этих словах по щеке Марго скатилась крупная слеза. Алешка никогда прежде не видел, как она плачет. – Ладно, – Марго вытерла лицо, – а имя ты своему питомцу придумал?
– Своему?
– Ты же не думаешь, что можешь вот так взять собаку с улицы в дом, а потом выбросить обратно на мороз? Сразу говорю, у мамы аллергия, так что у нас его оставить точно нельзя.
– Может, Пират? – предложил Алешка.
– Отличное имя. Вон какой, «бывалый», – Марго улыбнулась, еще раз посмотрев на этого сурового зверя. – Эй, Пират! Тебе нравится твое новое имя?
Пес приподнял голову и посмотрел в ее сторону: понял, что обращаются к нему.
Часы в комнате пробили полночь. Марго надоело сидеть в кресле, так что она перебралась на диван и прижалась к Алешкиному плечу. О сне не могло быть и речи. Правда, теперь они не молчали, а снова болтали о самых разных вещах. Марго говорила, что Москва очень красивый город. Она много раз бывала там в своей «прошлой» жизни, когда родители были вместе. Вспоминала музеи и кафе, Кремль и уютные московские улочки. Она считала, что, кроме столицы, в России учиться больше негде, так что Алешка очень правильно делает, что выбрал именно МГИМО.
Он знал, что Марго собиралась учиться в Штатах и ею уже были выбраны три крупнейших университета страны. В средней школе она получила особую стипендию и целых полгода училась по обмену в далекой заокеанской стране. Ее жизнь во всех смыслах была более яркой, чем его собственная. И если бы не случившееся, они никогда бы не встретились. Интересно, а смог бы он сам вот так потерять все, к чему так долго стремился, и сохранить при этом достоинство и, самое главное, любовь к жизни? Ответ был очевиден.
Ночью, возвращаясь из уборной, Алешка случайно бросил взгляд на настенные часы. Часы показывали без четверти восемь. Наверное, села батарейка. Он вернулся к Марго, но на душе было очень тяжело. Когда начало светать, девушка задремала. Несмотря на всю Алешкину скорбь, чувства Марго в сто и даже тысячу крат превосходили его личные огорчения, ведь это же была ее мать, единственный и самый близкий родственник. Сохранять спокойствие тогда, когда другие могут впасть в истерику, – дело, требующее нечеловеческих внутренних ресурсов, посильное только одной Марго.
Пес дремал в коридоре, но его здоровое ухо каждый раз шевелилось при посторонних звуках, подобно локатору. Алешка вышел на кухню, чтобы сварить себе кофе. Ком, застывший у него в горле во втором часу ночи, все еще не исчезал. Осмелившись наконец, Алешка взял телефон и, прикрыв дверь, позвонил в больницу. Долго никто не отвечал. Наконец хриплый женский голос послышался в трубке.
– Простите, к вам вчера поступила Мария Максимовна Красных. Я хотел узнать, как она.
– Минуточку. – женщина отложила трубку.
Слышно было, как гулом отдаются ее шаги в пустом коридоре. Она не возвращалась очень долго. Когда пар от кофе перестал подниматься, в трубке снова послышался голос. Правда, уже не женский, а мужской.
– Здравствуйте. Вы звоните, чтобы узнать о состоянии пациентки Красных, поступившей вчера?
– Да.
– А кем вы ей приходитесь?
– Сыном, – Алешка, не задумываясь, соврал.
– У вас есть возможность сейчас подъехать в больницу?
– К сожалению, нет. Со мной дома инвалид, – он впервые произнес это слово вслух, само собой вырвалось. – не могу ее оставить.
– Понятно. Ваша мать вчера умерла. Примите мои самые искренние соболезнования. Когда ее привезли, она была в коме. Инсульт вкупе с сильным обморожением. Мы уже не смогли вернуть ее к жизни.
– Во сколько она умерла? – спросил Алешка, понимая, что вопрос этот уже не имеет никакого смысла.
– Точное время смерти – семь часов сорок одна минута.
Трубка выскользнула у Алешки из рук и со звоном грохнулась на пол. Маленькая черная антенка отломилась и теперь лежала отдельно от аппарата у стены.
