«Скорая помощь» приехала только через два с половиной часа. За это время Мария Максимовна так и не пришла в себя. Только ее дыхание стало более глубоким, так что теперь было отчетливо видно, как вздымается кофта на ее груди. Марго не смогла поехать вслед за матерью в больницу. Да и какой в этом мог быть смысл? Она сидела в углу комнаты и смотрела на большую черную вазу с сухими цветами. Снег за окном продолжал валить, а Алешка все не находил слов утешения. Он опустился на диван у двери и чувствовал себя бесконечно виноватым. Быть может, если бы он вышел из дома раньше… Если бы шел быстрее и не терял драгоценные секунды, стоя на перекрестке в борьбе со своими ощущениями, которые неустанно твердили, что прогуливать школу нехорошо… Но есть ли толк в подобных мыслях?
И все-таки у него никак не укладывалось в голове: отчего она сидела в снегу одна? В этом было что-то непонятное и пугающее.
Трудно представить, что два человека могут провести целый день в абсолютном молчании.
В положенное для обеда время Марго достала из холодильника мясо с макаронами и разогрела в микроволновке. Алешка, уже освоившийся на этой кухне, заварил ромашковый чай и поставил чайник с кружками на край обеденного стола. Но от переживаний они не ели и почти не пили. Однако звуки, создаваемые электроприборами, бряцанье посуды и шум вытекающей из крана воды немного оживляли дом.
Послеобеденные часы пронеслись незаметно. Внезапно темнота окутала все вокруг. Марго включила тусклую лампочку, которая озарила комнату приглушенным янтарным свечением. В половине шестого они позвонили в больницу.
«Состояние тяжелое». Этот громовой и без того ясный вердикт никак не нарушил движение застывшего воздуха. «Предположительно инсульт».
Около восьми Алешка услышал недалеко от себя равномерное дыхание. Марго заснула в своем кресле, уронив голову на левое плечо. Он подошел к ней и, подхватив сзади за поручни, покатил в спальню. Там он аккуратно переложил ее на кровать и укрыл клетчатым пледом с густой бахромой. Удивительно, каким невесомым показалось ему ее тело. Может, это ощущение возникло оттого, что несколько часов назад для поднятия человека ему требовались куда более серьезные усилия.
Алешка вернулся в гостиную и позвонил домой:
– Мам, слушай, я сегодня у Ромки Абрамова останусь. Нам тут проект один нужно закончить… Да, не переживай. На завтра у меня уроки все те же. Если что, Рамзес книгами поделится… Ну ладно… И я тебя… Пока.
Он положил трубку. Завтра школу снова придется пропустить. Нужно сходить в больницу и узнать, не нужно ли что-то Марии Максимовне. Ни один другой человек во всем этом провинциальном городе, да что там городе, во всем мире – не мог сейчас позаботиться о ней и Марго. Только он один.
Какое-то шуршание послышалось в коридоре. Алешка приподнялся и прислушался. Хорошо, что он остался. Его пугала даже мысль о том, что Марго может быть здесь одна такими вот темными вечерами. Беспомощная, слабая…
Алешка вышел в коридор и посмотрел в окно, которое как раз выходило в сторону парадного крыльца: белый двор, на котором давно замело следы уехавшей бригады «скорой помощи». Шуршание повторилось снова. Теперь более отчетливо. Он быстро пошел на кухню и вытащил из ящика самый большой нож, какой удалось найти. С ножом в руках он вернулся к двери и, затаив дыхание, снова стал прислушиваться. Как назло, на улице все затихло. Постояв так и осознав, как глупо он, должно быть, выглядит, Алешка развернулся и только собрался уходить, как звук за дверью повторился.
Крепко сжимая нож в руке, Алешка подскочил к двери и резким движением повернул ключ. Серый облезлый пес тщетно пытался устроиться на единственном не заметенном снегом клочке коврика, на котором к тому же ютились галоши и высокие резиновые сапоги, в которых (Алешка теперь знал это наверняка) Мария Максимовна обычно проходила грязный участок пути до школы.
Пес выглядел жалко. Мокрая мерзлая шерсть на нем свалялась, то и дело встречались колтуны. Одно ухо было надорвано, но рана слегка затянулась, так что оно просто болталось. Завидев Алешку с ножом в руке и, наверное, очень уж свирепым взглядом, пес жалобно заскулил и бросился в снег. Алешка опустил нож. О чем он вообще думал? Что сможет вот так запросто воспользоваться ножом при виде непрошеных гостей?
Он поманил пса. Тот не подходил и с опаской пялился на человека.
– Давай же, не бойся. – Алешка присел на корточки и с сочувствием посмотрел на животное. – Если будешь вот так стоять, лапы себе отморозишь. И как ты только смог сюда забраться? Тут под забор и комар носа не просунет, не то что ты. Иди сюда скорей, я уже замерз!
Пес еще немного постоял в стороне, словно оценивая ситуацию, и наконец нерешительно пошел в сторону открытой двери.
– Ну вот и молодец!
Алешка завел его в дом. Наверное, не очень хорошо вот так запросто приглашать бродячих собак в чужие дома. Но что делать? Не бросать же его на улице в метель.
