В движениях Антонины Анатольевны явственно ощущалась властность, с которой она занималась всеми школьными делами. Большинство учеников боялись ее, а те, кто имел неосторожность однажды попасть в ее кабинет вместо директорского, старались впредь вести себя более благоразумно. Она никогда не скупилась на угрозы и страшные примеры, за что за глаза носила неприятное прозвище Мясница. Но вместе с тем женщина она была справедливая и до боли радеющая за подрастающее поколение.
Среди бумаг она быстро отыскала свидетельство о рождении Марго.
– Вот теперь можно направить запрос в посольство. А там, я думаю, для таких случаев все отлажено. Быстро разыщут папашу и обяжут оплатить возвращение дочери.
Алешка глубоко вздохнул. Ему страшно не хотелось, чтобы Марго уезжала. Но какой у них мог быть выход? Сейчас он отчетливо вспоминал состоявшийся между ними некоторое время назад разговор. Сама Марго понимала, что без матери выжить в этой огромной северной стране ей будет просто невозможно.
Размышляя об этом, он вспомнил, что совсем забыл позвонить домой и предупредить родителей. Они не разговаривали со вчерашнего вечера, когда он наврал, что остается у Рамзеса.
Достав телефон из куртки, Алешка с ужасом обнаружил три десятка пропущенных вызовов от родителей. Звонить сейчас не имело смысла. Алешка подошел к Марго и попросил ее отпустить его ненадолго домой. Она молча кивнула. Учительницы эту ночь собирались провести в доме покойной, тем более что на утро было назначено отпевание и должны были прийти коллеги и знакомые Марии Максимовны, почти все как-то связанные со школой.
Алешка пошел домой. Темнота этой безлунной ночи совсем не пугала его. Но подойдя к тому месту, где еще вчера лежала в снегу Мария Максимовна, он поежился. Свернув с дороги, он подошел к дереву. Здесь в сугробе все еще лежал не тронутый никем его рюкзак. Он вскинул его на плечи и пошел домой.
Мама встретила его на пороге. Наверное, ждала, когда за окном стукнет калитка. Ничего не говоря, она крепко обняла сына за шею. Отец тоже вышел в прихожую. Он выглядел как-то непривычно растерянно в своих домашних штанах и здоровенных очках на кончике носа.
– Мам, я у вас деньги взял. – Алешка решил не откладывать то, что тревожило его совесть.
– Ничего сынок, – вступил в разговор отец, – деньги мы бы и так дали. Нам из школы в обед позвонили. Отчего ты сразу не сказал? Мы бы с мамой тебе во всем помогли.
– Не знаю, – честно ответил Алешка. Через секунду он продолжил: – Пап, мам, я только на минуточку зашел. Я сейчас должен быть с Марго. Я там нужен.
– Так. А нам что делать? – спросил с готовностью отец.
– Завтра, если можете, приезжайте к дому Марии Максимовны. Оттуда поедем на кладбище.
Отец положил свою тяжелую руку на плечо сына. Любые слова сейчас были излишними. Алешка вернулся обратно в дом на Бассейной улице. За время его отсутствия там ничего не изменилось. Только часы в гостиной вновь пошли.
Похоронили ее тихо. Так, словно и не было никогда на свете такого человека. Алешкина мама предложила взять Марго на время к себе, но та отказалась. Все-таки дома ей было привычнее.
Антонина Анатольевна, как и обещала, связалась с посольством и на удивление быстро получила ответ. Ей сообщалось, что отец отказывается от своих прав на дочь, но поскольку она является гражданкой Евросоюза, ей оплатят возвращение на родину, выделят подобающее жилье (до совершеннолетия Марго оставалось всего два месяца) и назначат пособие. За оставшееся время требовалось собрать целую кучу бумаг, и все эти заботы опять же взяла на себя Антонина Анатольевна.
Та, вокруг кого теперь разразился весь этот переполох, чувствовала себя хуже, чем когда-либо. На следующий день после смерти Марии Максимовны Алешка заметил, что с руками Марго что-то происходит. Она не могла самостоятельно держать стакан, одеваться, причесываться – вообще почти ничего не могла делать. Руки ее будто бы ослабли, и особенно явственно эта слабость ощущалась в кистях.
От госпитализации девушка наотрез отказывалась. Но Алешка был просто не в состоянии помогать ей в одиночку. Он поговорил с родителями и был тронут их отзывчивостью. Мама согласилась приходить к Марго дважды в день – до и после работы – и помогать ей с самым необходимым. Сам же Алешка проводил здесь все свободное время и почти всегда оставался на ночь. Родители не запрещали ему. С тех пор как все это началось, они прониклись к сыну таким безмерным доверием, что теперь были уверены – он точно знает, что делает.
Труднее всего было сохранять занятия с репетиторами в привычном режиме. Если бы у него была одна только школа… Но верно говорят: тот, кто хочет, всегда найдет возможность. Теперь, даже находясь с Марго, он готовился к экзаменам. И она сама только поддерживала в нем это стремление. Известие о том, что отец отказался от нее, во многом обрадовало ее и даже принесло некоторое облегчение. Теперь Марго без страха думала о возвращении обратно. Одно только обстоятельство пугало ее, но она никогда не произносила этого вслух.
