Это были Саид с племянником Умаром. В душе Саид, зная Фариду, до последнего мгновения хранил надежду, что его могли разыграть. Теперь по людям, собравшимся у её юрты, он понял, что Фарида отдала богу душу.
Аксакалы уступили место рядом с собой редким в этих местах гостям. Молодой учтиво присел на предложенное место. Старший, игнорируя оказанное ему аксакалами почтение, мимо них уверенной походкой прошёл к юрте, откуда доносились причитания плакальщиц. Приподняв полог юрты, вошёл.
Кто-то из аксакалов узнал в старшем кавказце бывшего мужа усопшей. Он рассказал о своём открытии рядом сидящему аксакалу. А тот по цепочке передал новость остальным.
Покойница лежала посередине юрты на тобуте[12], под серым пологом. Вокруг в молитвенных позах сидели узбечки в длинных узорчатых халатах, цветастых платках и узких цветастых шароварах. Некоторые из них были завёрнуты в хиджабы. Плакальщицы стенали над усопшей. Пришелец обратил внимание на одну молодую узбечку в тюбетейке, которая сидела возле покойницы. Она была похожа на Фариду. Другая узбечка, чуть постарше, когда Саид переступал порог юрты, сидя на корточках, марлевой тканью подвязывала покойнице челюсть.
Саид обратил внимание на открытое лицо усопшей. Хотя после расставания Саида с Фаридой прошло десять лет, на восковом лице покойницы отчётливо сохранились знакомые ему черты. Лицо Фариды было повёрнуто ко входу в юрту. Остекленевшие глаза были широко раскрыты. Их выражение было таким, словно, испуская последний вздох, она кого-то дожидалась. Саид понял – его.
Фарида застывшим взглядом прошивала ему душу. Саиду показалось, что она, уснувшая вечным сном, спрашивала его: «Как ты мог со мной так поступать?» Сколько ни крепился Саид, перед застывшим взглядом усопшей неожиданно раскис. Ему захотелось как можно поскорей убраться из юрты, вскочить на коня, ускакать в пески Кызылкума, где долго плутал с Фаридой на верблюдах после отбывания срока на зоне. Саид в тюремных застенках провёл пятнадцать лет. Первые годы ничего не знал, не ведал о судьбе Фариды, с которой вместе был судим. Только в самом конце срока к нему от Фариды пришла малява, сообщавшая, что она жива, находится в одной из женских колоний Азербайджана.
Фариду выпустили из женской колонии на пять лет раньше Саида. По приглашению одной очень известной арестантки, вора в законе, с кем она в одной камере провела более пяти лет, отправилась в Узбекистан. Там по рекомендации «королевы» воровского клана вышла замуж за очень богатого узбека. Муж Фариды имел в Ташкенте, Самарканде, Бухаре свою недвижимость, автосалоны, гостиницы, конные заводы. В родовом кишлаке он держал сотни дойных кобылиц, множество верблюдов, огромные стада овец, коз. Муж жил, кочуя, в песках. К выходу Саида из тюрьмы муж Фариды во время песчаной бури затерялся в пустыне. Его тело так и не нашли. Фарида пригласила к себе освободившегося из тюрьмы Саида. Зажили весело, зажиточно. Только скандал из-за каких-то редкостных бирюлек, назревавший между ними ещё перед посадкой в тюрьму, сильно рассорил их. После этого Саид уехал к себе на родину.
Молодая узбечка, сидящая возле покойной, незаметно для остальных женщин сунула в руку Саида диковинную статуэтку, шепча:
– Я младшая сестра Фариды. С ней я чалилась в одной зоне… Она всегда оставалась преданной тебе. Меня выпустили чуть раньше её. Это я по поручению «королевы» позвала её в Узбекистан… За того богатого борова… ну, того, который затерялся в песках… она вышла замуж ради тебя. Чтобы вы смогли жить, не зная нужды, когда выйдешь на свободу. Умирая, она просила у тебя прощения. Сказала, что на ней лежит грех убийцы твоей жены. Сказала, когда твоя жена собиралась вас всех сдать властям, с напарницей задушили её. Она очень гордилась тобой. И всю жизнь только тебя одного любила…
Саид поражённо разглядывал статуэтку. Он помнил её. Фариде подарила её племянница бакинской владелицы домов с красными фонарями. Эта статуэтка из чистого золота когда-то принадлежала древней ассирийкой царице Семирамиде.
Смерть в песках Кызылкума вновь связала двух людей трагической судьбы. Только теперь Фарида оказалась по другую сторону жизни.
Когда Саид прикоснулся к статуэтке, его затрясло. Вместо того чтобы развернуться и уйти, он упал перед усопшей на колени, не смея отвести взгляд от её взыскательного взора. Вдруг не выдержал душевного напряжения. Затуманились глаза, затрясся подбородок. Он припал лицом к её груди. Из глаз потекли слёзы. У него вырвалось из груди:
– Что же мы с тобой, Фарида, наделали?! А как красиво могли бы жить!
Рыдал как женщина. Обхватив покойницу руками, трясся над ней. Он запричитал так истошно, что многие женщины, сидевшие у изголовья усопшей, не выдержав мужского плача, стали спешно покидать юрту.
