Он знает о том, что она была в его спальне на нижнем этаже и что она видела его кабинет. Знает, что она может быть в курсе о его деятельности намного больше, чем Рикардо, представлявший собой весь информационный запас правящего дома Калифорнии. Знает, что она достоверно установила его связь с Лукардом, иначе она не устроила бы брату соответствующий допрос, который, без сомнения, услышал Бернардо. Знает о том, что она видела чертежи и планы расстановки кораблей. Он все это знает.
И на этот раз не простит.
Изабелла еще никогда не видела, чтобы ее покровитель был так зол. И хотя его красивое лицо оставалось все так же холодно и беспристрастно, глаза горели так сильно, что, казалось, потухни вокруг все огни, помещение все равно останется освещенным.
Девушка еще сильнее прижалась к его ногам. Что она наделала? Он был ее защитником, он был несокрушимым тылом дома губернатора, их главной силой. А сейчас превратился в первого и самого опасного врага. Хотя через пару секунд ей уже будет все равно…
Изабелла почувствовала, как он отпустил ее заледеневшие запястья, которые сразу же в изнеможении упали вниз и потянули за собой рукава развязавшейся во время быстрого бега накидки. Между распахнувшимися шелковыми полами вспыхнули огненные ленты.
Она не была уверена в том, действительно ли рука Зорро, державшая ее за волосы, на миг ослабила свой нажим, но через несколько показавшихся ей бесконечными секунд он резко сбросил с ее плеч халат и рывком запрокинул ее голову наверх.
Изабелла вновь встретилась с ним взлгядом. Произойди это при других условиях, она бы сгорела со стыда, потому что оказалась в одном только красном пеньюаре, который не только ничего не скрывал, но, кажется, напротив, был призван подчеркнуть и выделить все, что должно было быть спрятанным. Однако в сложившейся ситуации у нее не осталось сил ни на то, чтобы попытаться прикрыться, ни даже на то, чтобы отвести в сторону глаза. Она дрожала как в лихорадке, часто и глубоко дыша, и с ощущением полной неибежности лишь следила за движениями своего палача.
Зорро обвел долгим горящим взором ее перевитую красным кружевом фигурку, поднял вторую руку и взял ее за лицо. Его палец медленно и жестко прошелся по ее губам, после чего раздался щелчок пряжки ремня и хриплый голос:
– Целуй, – приказал он.
– Да, мой сеньор… – прошептала Изабелла.
Она опустила голову и коснулась губами его тела. С этого момента она перестала отдавать себе отчет в происходящем.
Она чувствовала под тонкими пальцами отлитую в стали мускулатуру его великолепной фигуры. Чувствовала под своими поцелуями рельеф его пресса, его загорелую и гладкую, словно камень, кожу. Чувствовала все его изгибы, все отточенные природой линии. Чувствовала его невероятную силу и жар его тела.
Равно как и пульсирующие отзвуки вспышки гнева. Он все еще был дьявольски взбешен, и это осознание зловеще витало в воздухе над ее головой.
Вздрагивающими кончиками пальцев она вытащила из его брюк оставшийся заправленным край рубашки и осторожно обняла за узкие бедра, всем телом прильнув к его ногам.
– Ниже.
– Да, мой сеньор…
Она спустилась губами до края штанов.
– Расстегивай.
– Да, мой сеньор…
Изабелла в беспамятстве отодвинула пряжку ремня и расстегнула пуговицу на штанах. Кажется, под ними показалась черная хлопковая ткань. Но девушка видела это смутно. Перед глазами все прыгало и болезненно отдавало в виски, голова кружилась, как на карусели. Было сложно стоять даже на коленях, но останавливаться дольше, чем на несколько секунд, она не посмела.
Вывести его из себя в тот момент, когда он был голодным, уставшим и раздраженным… Лучше бы при дворе ее учили правильному поведению с мужчинами, а не философии и астрономии! Керолайн никогда не допустила бы подобной ошибки.
Она не отрывалась от него ни на дюйм, беспрестанно покрывая его поцелуями. Осторожными, нежными, трепетными… Она сделала то, что он хотел, и, раздвинув брюки, прикоснулась губами к верхней кайме его трико. Около шеи оказалось что-то твердое и горячее. Изабелла одним пальцем потянула вниз черную ткань…
– Остановись, – вдруг услышала она его голос с охрипшим дыханием и почувствовала движение с его стороны.
Зорро медленно облокотился свободной рукой на стену. Все тело обдало жаром и холодом одновременно: он пришел в себя?
Она не могла посмотреть наверх, но и так понимала, что он положил голову к себе на выставленное вперед плечо и закрыл глаза. И где только был ее обученный всем мыслимым дисциплинам ум? Устроить ему такое представление в их и без того напряженной ситуации. Она же довела его до бешенства…
Молодой человек медленно отпустил до этого намертво схваченный плотный ком ее волос и уронил руку вдоль тела. Темные волнистые локоны, скользнув в его ладони, с легким шелковым шорохом опали вниз.
– Сеньор… – срываясь на каждом слове, прошептала Изабелла. – Прошу Вас, простите меня…
Он ничего не ответил.
Девушка сжала пальцы и тут же порывисто обняла его за бедра.
