– Мы провели с ним несколько недель, у нас много общего, он тоже учился в Англии, он умный и воспитанный, он сын губернатора страны, – механически начала Изабелла.
– О чем ты говоришь?! Это все фикция! Для посторонних лиц! А что ты будешь делать на самом деле? Как ты вообще представляешь себе эту сцену? Вас объявили помолвленными – и?!
– Скоро британские корабли уплывут и все закончится, – прошептала Изабелла.
В спальне снова стало тихо.
– Нет, я серьезно, – села наконец на стул Керолайн. – Я понимаю, что вы когда-то были не разлей вода, что вас, действительно, считали женихом и невестой, что он готов был умереть за тебя, но это было тринадцать лет назад! Вы были детьми. Это было в другой жизни. Разве ты узнала его, когда увидела? Разве почувствовала что-то? Он чужой для тебя человек.
– Керолайн, это же все не по-настоящему! – воздела руки к небу Изабелла
– Да слышала я уже это сто раз! Лучше скажи, как ты собираешься играть с ним в даму сердца и трубадура? Ты хоть понимаешь, что вы будете сидеть рядом, держаться за руки, глупо хихикать и строить друг другу глазки?!
– Не так уж это и обязательно.
– Да ты что! Вы же тайно виделись на протяжении целого месяца.
– Ну не целого…
– Хватит приставать к словам! От этого суть не меняется! Ты хоть помнишь, как он выглядит? – взмахнула руками Керолайн. – А то подойдешь не к тому жениху!
– Кери…
– Вот помолвочка-то будет!
– Мы уже помолвлены, если что.
– Ах, ну да, ну да. Тогда смотри, не промахнись, а то придется сказать, что вы все время в темноте виделись! – выплюнула фрейлина.
– Я его отлично помню.
– Ну, слава Богу! А то опять Зорро пришлось бы вас всех выкручивать из этой ситуации.
Тишина.
– Нет, я совершенно ничего не имею против дона Диего, – снова начала Керолайн, – и у меня осталось после той встречи крайне положительное впечатление. И кроме того, он сын дона Алехандро. И друг Рикардо. И я понимаю, что он тот, кто был нашим тылом все это время; и уж если Рикардо сказал, что без него все пришло бы в упадок, то это, действительно, так, но…
– Пусть все так и останется.
– Ведь Зорро столько сделал ради тебя…
– Зато, даже если после аудиенции остались те, кто сомневался в наших словах, сейчас его имя будет окончательно оправдано. И мое тоже. Вполне равнозначный брак между людьми с именами, известными каждому. Подумай лучше об этом.
– Да я понимаю, но… ты сама как к этому относишься?
– Я помню дона Диего. И почувствовала, что знаю его, когда он взял меня за руку.
– Что?!
– Все. Давай ложиться, а то эта ночь никогда не кончится.
– Ты мне не говорила об этом!
– Тогда я подумала, что мне это показалось.
– Ладно. Дон Диего хоть в курсе о таком событии в его жизни? А то выйдет сюрприз по возвращении.
– В курсе.
– Значит, это планировалось уже давно, а тебе сказали только сегодня?
– Я хочу отдохнуть.
– Ты так и не показалась врачу.
– Со мной все в порядке.
– Да, конечно. С тобой все в порядке. Бок болит?
– Нет, все нормально.
Керолайн махнула рукой:
– Когда бы у тебя было что-то ненормально? Тебя столкнули на камни, у тебя сотрясение и отбита половина тела – и все нормально. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Изабелла втянула в себя побольше воздуха и, проводив взглядом подругу, закрыла глаза. Не думать. Сейчас нельзя об этом думать. Это все не по-настоящему. Надо просто дождаться отправления английского флота.
Какая бесконечная ночь. Кажется, в тот момент, когда из его губ прозвучало имя Диего де ла Вега, время остановилось. Он так спокойно назвал его. Даже дон Алехандро в ответ на ее вопрос замолчал. А он сказал. Без паузы, без заминки. Так легко.
Девушка распахнула длинные черные ресницы. Надо спуститься вниз, во рту все пересохло. Да и заснуть она все равно не сможет. Изабелла бросила взгляд на часы. Еще нет четырех часов утра. А кажется, что с минувшего праздничного вечера прошла уже целая неделя…
Дон Антонио и дон Рафаэль давно ушли. Отец и Рикардо отправились в гасиенду Линарес, еще когда она была в саду вместе с Зорро и губернатором. Однако с гостиной все равно доносятся чьи-то голоса. Его голос. Он еще здесь. Значит, он еще о чем-то говорит с доном Алехандро.
– Изабелла! – донесся сквозь плотный воздух голос губернатора. – С тобой все хорошо? Мы можем позвать врача прямо сейчас.
– Нет, все в порядке, – услышала девушка со стороны свой голос. – Я на кухню за водой.
– Изабелла!
Но она уже не слушала. Внутри было какое-то странное напряжение, похожее на перекрученную пружину. Девушка сделала очередной глубокий вдох. Вроде бы пружину можно скручивать бесконечно долго – она все равно будет терпеливо деформироваться и становиться все уже и уже в своем диаметре, превратившись рано или поздно в монолитный цилиндр или в тонкий железный жгут в зависимости от толщины колец, но не сломается. Однако чем плотнее она становилась, тем почему-то тяжелее был ее вес…
Изабелла не знала, сколько времени простояла у стола, глядя в одну точку, до тех пор, пока чувство жажды в конце концов не дало о себе знать и не заставило пошевелиться.
