— Не ревнуй, радость моя, Аэлита — это для души. Говорят, она затворница и ни с кем не разговаривает.
— Не разговаривает она, — обиженно протянула Анжелика — ага, как же. А сюда она просто молча приехала.
Встав, она бросила уничижительный взгляд на Алену и, покачивая бедрами немного сильнее, чем того требовали обстоятельства, удалилась из зала, провожаемая взглядом Гаврила.
Звуки затихли. Евгений прошелся по оранжерее и затушил большую часть свечей. Анна отметила взгляд, который он кидал туда, откуда, по всей видимости, должна была появиться Аэлита. Это был не просто взгляд организатора, гордого тем, что ему удалось поймать в свои сети остромодную новинку. Это был взгляд глубоко верующего человека, который готовится к встрече с божеством. К встрече, которую он ждал всю жизнь. Анна кинула взгляд на Дарью, стоящую за огромным апельсиновым деревом. Ее лица практически не было видно, но Анна заметила, что Дарья кусает губы и глаза ее лихорадочно блестят. Впрочем, сейчас Анне было не до них. Сердце ее забилось так сильно, что, казалось, его стук услышат окружающие.
Аэлита…
Даже в наступившей идеальной тишине не было слышно шагов певицы. Она как будто просто появилась. Одетая во все белое, едва различимая на снежном фоне. Длинные белые волосы, белые ресницы и бледное лицо. Она была похожа на прекрасную эльфийку. Калинин даже подался вперед, чтобы рассмотреть, не приделало ли юное дарование себе эльфийские уши, опошлив таким образом весь образ. Нет. Уши девушки были обычными, и вся фантастичность ее внешнего вида объяснялась тем, что Аэлита была альбиносом. Ну что же, это вполне могло объяснять тот факт, что она не желала мелькать на публике и в интернете не было ее фотографий и видео.
Лицо девушки ничего не выражало. Никоим образом она не дала понять, что заметила сидящих в оранжерее людей. Аэлита закрыла глаза, и откуда-то сверху полилась музыка. Калинин едва сдержал вздох разочарования. «Аве Мария». Ну что же, очередное дарование, претендующее на гениальное исполнение бессмертного произведения. Но стоило Аэлите начать петь, как внутренний критик Калинина замолчал, а потом и вовсе лишился слов. Голос был похож на тонкий горный ручей, на конденсат облаков на горной вершине, на густой влажный туман, что обнимает и обволакивает, стирая грань между мирами. Он впитывается в тело, и вот ты сам становишься частью этого тумана. Голос хрустальный, льющийся на той частоте, что резонирует с сердцем и душой, проникая в каждую клеточку тела.
Калинину казалось, что лучшее исполнение этого религиозного гимна он слышал от хора мальчиков в монастыре Монсеррат. Там, прикоснувшись к черной Мадонне и проникнувшись атмосферой всеобщего поклонения, он словно почувствовал божественное дыхание, на краткий миг становясь частичкою творца. Но сейчас, сидя в небольшой оранжерее на краю света, он вдруг понял, что пришел в свой конечный пункт. Что он впервые познал Бога…
Аэлита спела лишь одну песню и исчезла так же внезапно, как и появилась. Все сидели, боясь пошелохнуться. Калинин был готов поклясться, что присутствующие чувствуют то же, что и он — объятия Творца, которые он в милости своей раскрыл для всех и каждого. Анна, оглушенная, смотрела на то место, где только что стояла певица, в безумной надежде, что та появится вновь. Краем глаза она заметила, как вслед за Аэлитой исчез и Евгений, а затем услышала легкий всхлип — она повернула голову и заметила, как по лицу Дарьи, которое теперь освещал пляшущий огонь свечи, катились слезы. Впрочем, она была не единственной, кто плакал. В это сложно было поверить, но даже Алена терла покрасневшие глаза обветшалым рукавом старомодного костюма.
Зажгли свет, все потихоньку приходили в себя и пытались осознать случившееся. Даже Калинину понадобилось как следует тряхнуть головой, чтобы вернуться в прежнее расположение духа. Не говоря ни слова, гости вставали с мест и нестройными рядами направлялись в сторону жилого корпуса. Нужно прийти в себя и хорошенько выспаться, ведь на следующий день их ожидало «таинство перерождения». Лишь Катерина осталась сидеть на диване, кутаясь в алую шаль.
— Вы в порядке? — Анна повернулась к Катерине и с трудом сдержала желание взять ее за руку. Та молча кивнула.
— А я бы, пожалуй, выпил, — пытаясь выглядеть циничным и насмешливым, пробормотал Калинин и поднял глаза на Анну: — Составите мне компанию?
— Вас, кажется, Анжелика ожидает, — холодно обронила та. — Нехорошо заставлять девушку ждать.
— Да бросьте, как, кстати, вас зовут? Вы, кажется, единственная не представились.
— Представилась, — вздохнула Анна. — Просто вы не расслышали. Меня зовут Анна.
— Бросьте, Анна, — снова повторил Калинин, — я же не приглашаю вас в свою постель, а прошу просто выпить со мной. Наше знакомство не очень удачно началось, но я предлагаю закопать топор войны. Знаете, мне кажется, сегодня мы стали свидетелями чего-то совершенно потрясающего.
Анна молча кивнула.
