Бабушки допели народные песни — мелодичные, звонкие, затрагивающие чувства, которые тебе самому неведомы, пока умелый музыкант не проведет рукой по клавишам и не вырвет вздох и слезы из глубины души. Закончив петь, они удалились. Наступила очередь Аэлиты, но та не появилась. Видимо, Евгений не соврал, говоря, что Аэлита сама принимает решение по поводу своих выступлений. Погруженные в транс мелодичным пением бабушек Анна и Даниил оставались на своих местах, продолжая всматриваться в бушующую за окном метель. Словно оба ждали чего-то, в чем боялись друг другу признаться.
Даниилу казалось, будто он сидит один в огромном зрительском зале, где погас свет, публика затаила дыхание, а занавес медленно открывается. На сцену невидимый декоратор бросает пригоршни девственно-белого снега, перемешанного с бриллиантами. Снег валится, слепит, закрывая густой пеленой все происходящее на сцене. Но глаза постепенно начинают привыкать к ослепительной белизне, и сквозь нее проступают смутные очертания. Декорации. Карандашный набросок, робкая акварель, постепенно приобретающая форму живого существа. Мозг отказывается признавать его существование, он бунтует, отчаянно цепляясь за образы, которые может классифицировать и которым может дать определение. Но спустя короткий миг остановившееся от невозможности увиденного сердце перекрывает ему кислород.
Говорят, что перед смертью в голове проносятся фантастические картины. Даниил больше не в зрительном зале. Он застыл на призрачной границе между фантазией и реальностью, смотря на фантастическое существо, от которого его отделяло прозрачное стекло. Оно напоминало женщину с белоснежным лицом. Но у женщин не бывает таких лиц. Да и не женщина вовсе перед ним. Нос, рот, уши и руки напоминали человеческие, впрочем, нет, руки больше похожи на плавники, они покрыты белой кожей, а вот тело. Тело облегает серебристая чешуя, словно кольчуга. И если до пояса оно еще напоминало человеческое, то ниже начинались хвост и…ноги. Ног у нее шесть или семь, он никак не мог сосчитать, да и не до этого ему. Потому что существо плакало. Плакало совсем как женщина. Как мать, потерявшая свое дитя. Тихо, почти неразличимо. Слезы просто катились по ее лицу, а в глазах застыли такая боль и отчаяние, что Даниилу стало физически больно.
— Я должен, — губы не слушались, получался какой-то звук, но он казался кощунством, святотатством в наступившей тишине.
Даниил резко вскочил с места, а существо вдруг отступило, растворилось в пелене снега, и секунду спустя вспыхнула ослепляющая вспышка. Он зажмурился, а когда открыл глаза — все закончилось.
— Я должен ее увидеть! — Даниил сорвался с места и побежал туда, где скрылось фантастическое существо.
— Стой! — Анна кинулась за ним и остановила. — Подожди, не надо, не надо, ты не знаешь… что там.
Даниил послушно застыл. Слова Анны звучали как заклинание.
Ты не знаешь, что там. Никто не знает, что там…
— Но это же бред, бред! — почти закричал Даниил, а Анна неожиданно обняла его и прижала к себе, потому что Калинина трясло. Все события прошлых дней выходили наружу. — Ее не существует, не существует! Она не может существовать!
Анна ничего не говорила, лишь гладила по спине, пытаясь успокоить, но взгляд Даниила, устремленный через ее плечо, выхватывал нечто такое, из-за чего волосы на его голове встали дыбом. Он застыл, не в силах вымолвить ни слова. Из горла вырвался хриплый крик. Анна повернулась, чтобы увидеть то, что видел Калинин, и тоже застыла.
В пелене снега виднелись три силуэта. Высокая статная молодая женщина, маленькая сгорбленная старуха и худая женщина средних лет.
— Что… что это… — Анна с трудом выговорила слова, которые застряли в горле. А Калинин начал резко отступать.
— Нет, этого не может быть. Не может быть. Это какая-то шутка, гребаный спектакль, меня кто-то разыгрывает. Верно? Скажите, кто это все придумал? Зачем? Что ему нужно? Что тебе нужно? Вы хотите, чтобы я сошел с ума? Чтобы больше не снимал? Что вы все от меня хотите?
Его крик эхом раскатился по оранжерее, достиг общего пространства. Анна слышала звуки шагов — кто-то сюда бежал, но Калинин этого не замечал, он кричал на грани потери сознания:
— Что вам всем от меня нужно?
Первой в столовую ворвалась Анжелика, за ней Гаврил. Они успели вовремя, чтобы подхватить продюсера, которого шатало, он был близок к потере сознания. За ними за руку зашли взволнованные Гена и Лида.
— Что опять случилось? Кто еще умер?
— Типун тебе на язы… — Лида не успела договорить, как ее прервал истерический смех Калинина.
— Умер? Да нет, никто не умер, наоборот, воскрес! Все воскресли! Все! — он был не в силах говорить дальше, потому что просто заходился в приступе хохота.
— Что случилось? — в оранжерее появилась Кассандра.
— Да говорят воскрес кто-то, — Гена поскреб рукой в затылке.
— Даниил слишком много выпил сегодня вечером, — вздохнула Анна и перевела взгляд на Анжелику: — Тебе помочь его уложить?
