Нет, им нужно поговорить, примириться. Едва подумав об этом, Лизавета шагнула к двери – но замерла на пороге, распахнув ее. Там, в коридоре, властвовала темнота. Даже привыкшая к полумраку собственной спальни Лизавета с трудом могла различить темные прямоугольники дверей и развешанные на стенах картины. Она обернулась, но нет – в ее комнате не нашлось даже обыкновенной свечи.
Пришлось идти почти на ощупь, вздрагивая от малейшего шороха. Гнетущую атмосферу усугубляло то, что поблизости не оказалось ни души. Лизавета могла только гадать, куда подевалась Инга или где искать Ольгу и Лада. До нее не долетали их голоса, из-под дверей в темноту коридора не пробивалось и лучика света. Шаги Лизаветы гулким эхом отдавались во мраке, создавая ощущение, будто кто-то следует за ней – несколько раз она даже оборачивалась, надеясь и одновременно боясь кого-то увидеть. Но никого не было.
Вздохнуть спокойнее Лизавета смогла, лишь когда впереди забрезжил мягкий свет. Она ускорила шаги, стремясь выбраться из сдавливающего коридора, и через пару мгновений уже ступила в просторную гостиную с изящными диванчиками и креслами, чайными столиками и пианино в дальнем углу. Правда, Лизавета никак не могла представить Ингу и Лада, проводящих тут вечера за беседами и музицированием.
«Зачем им вообще такой большой дом?» – ненароком подумала она.
А дом и впрямь был огромным, почти как у сестер Соловьевых. За гостевым крылом следовала череда гостиных, большая часть которых строилась анфиладой – комнаты плавно перетекали друг в друга, похожие как две капли воды. Отличалась только цветовая гамма: оформленная в кремовых тонах зала сменялась зеленой, а та переходила в голубую.
Зеленая гостиная понравилась Лизавете больше всего. Угловая комната утопала в приглушенном свете, выгодно подчеркивающем весенние оттенки, торжествовавшие здесь во всем – от обрамлявших окна штор до приземистых диванов с элегантно изогнутыми ножками, крашеными под бронзу. Лизавета не сомневалось: если ей суждено провести во владениях водяного обещанные три года, большую часть этого времени она будет обретаться именно в зеленой комнате.
Но сейчас она задерживаться не стала. Воспользовавшись тем, что Инга куда-то подевалась, Лизавета решила поискать в доме сведения о волшебных уговорах и о том, как их нарушать.
Лизавета двинулась дальше – через голубую гостиную в просторный холл, который венчали внушительные входные двери, украшенные искусной резьбой. При виде нее девушка замерла, зачарованная: казалось, прямо на ее глазах узоры складывались в фигуры, которые рассказывали невероятную историю. В дереве не было выточено ни одного человеческого силуэта – лишь чудесные существа.
Завороженная, Лизавета подошла ближе. Прямо перед ней оказалось изображение водяного – от человека его отличали вырезанные на плечах таинственным мастером крошечные рыбьи чешуйки. Водяной сидел на берегу реки и играл на свирели. Прищурившись, Лизавета смогла разглядеть даже хитрую улыбку, изогнувшую уголки его губ.
А кто там рядом? Проследив пальцами волну завитков, изображавших неспокойную реку, Лизавета встретилась взглядом с русалкой. Она сидела у корней раскидистого дуба и расчесывала пальцами длинные, спускавшиеся до пят волосы и, кажется, разговаривала с оседлавшей одну из волн рыбкой… в короне?
Неизвестно, сколько еще Лизавета могла бы разглядывать невероятную дверь, но ей помешали. Из следующей комнаты раздались приглушенные голоса. Не ожидавшая услышать их Лизавета подпрыгнула, резко выпрямилась. На цыпочках подкралась ко входу, прижалась ухом к створке – но, увы! Двери надежно хранили тайны хозяев, позволяя различить голоса, а не слова.
Лизавете ничего не оставалось, как потянуть за дверную ручку: бросать исследование она не собиралась, кого бы ей ни предстояло увидеть. А встретила она…
Ну, это определенно были три женщины. Лизавета подозревала, что не вполне женщины, хотя не заметила у них ни хвостов, ни чешуи.
– Кхм. Простите, если помешала.
Незнакомки сидели за столом, затянутым темным сукном, и играли в карты. Мачеха Лизаветы считала такое увлечение не подходящим для состоятельных купеческих дочерей и жен, поэтому та не могла даже представить, что за игра разворачивалась между женщинами и какая из них выигрывала. Поняла лишь, что прервала действо в самом разгаре: в руках у каждой участницы еще было достаточно карт.
– Ничего, – та, что сидела лицом к двери, милостиво кивнула. – Мы занимались этим уже столько раз, что не расстроимся, если нас вынудят прерваться. И так ведь понятно, кто выигрывает, верно?
– Верно, – в тон ей ответила другая женщина, сидевшая к Лизавете боком. По голосу было очевидно: мнения о победителе у нее и соперницы кардинально расходятся.
Последняя незнакомка – Лизавета видела лишь ее спину, – к спору присоединяться не стала. Вместо этого она запрокинула голову, чтобы посмотреть на незваную гостью.
– Здравствуй. А ты кто?
И тут Лизавета поняла, что понятия не имеет, как правильно ответить.
– Это наша гостья, – от неловкого положения Лизавету спасла Ольга.
