Хотя, положа руку на сердце, Лизавета с трудом могла представить, как Лад вел бы дневник или скрупулезно составлял энциклопедию посмертной жизни, а если и воображала нечто подобное, то каждая фантазия заставляла ее посмеиваться. Увы, скорее над собой, чем над Ладом.
Прошло всего три дня с момента появления Лизаветы в подводном доме, а она уже начала сомневаться в собственной задумке. Первая обида на Лада и остальных поутихла, а вместе с ней начала угасать и решимость. Вместо нее появились вопросы: она что, правда подумала, что маленькая купчиха, чей жизненный опыт заканчивался на покупке платьев с подружками, могла сбежать от водяного, которому было – сколько, лет сто? Да даже если и пятьдесят: это все равно почти втрое больше, чем стукнуло Лизавете. Втрое больше знаний, изворотливости и обманов.
Иногда она начинала думать, что на самом деле Лад все заранее спланировал. Он мог специально подружиться с ней, втереться в доверие, чтобы после ей стало труднее сбежать. Мог заранее подготовиться и убрать из дома все, что могло подсказать Лизавете способ побега. Он наверняка сумел бы даже подговорить Ольгу и Ингу, чтобы они стали при глупой девчонке сторожевыми псами.
Или не мог?
Сидя в зеленой гостиной с книгой на коленях, Лизавета нет-нет да поглядывала на устроившуюся напротив Ингу. Та задумчиво листала какой-то старый томик и не обращала на Лизавету внимания, позволяя изучать себя сколько душе угодно. Лизавета присматривалась к ней каждую встречу, пытаясь понять, что представляет собой младшая мавка. На первый взгляд она была вспыльчивым язвительным подростком, но в действительности все обстояло намного сложнее. Книги, которые читала Инга, ее умелая осторожность в словах, даже рассказы Добрыни подсказывали: будь мавка рекой, у нее оказалось бы глубокое дно. Увы, у Лизаветы никак не получалось его нащупать.
– Если хочешь что-то спросить – говори, – не поднимая головы, произнесла Инга, перелистывая очередную потемневшую от времени страницу.
На губах ее играла улыбка, что Лизавета сочла добрым знаком. Успех в разговоре с Ингой наполовину состоял из того, чтобы предугадать ее настроение. Если повезет, можно узнать много нового о чудесном подводном мире – так Инга подтвердила догадки Лизаветы о том, что все подводные обитатели в прошлом были людьми. А если не повезет, можно увидеть, как Инга закатывает глаза в ответ на вроде бы невинный вопрос – например, о том, как именно Мать-Природа решает, кому стать водяным, кому мавкой, а кому русалкой. Когда Лизавета спросила об этом, Инга, помнится, равнодушно пожала плечами: «Просто знает, что тебе нужно», – и уткнулась в очередную книгу.
– А ты не рассердишься, если я поинтересуюсь, сколько тебе лет?
– Разве я похожа на кисейную барышню, которая считает вопросы о возрасте оскорблением? – Инга усмехнулась, стрельнула в Лизавету хитрым взглядом. Та в растерянности заморгала, и мавка смягчилась. – Спросить-то можешь, но я тебя разочарую: не помню.
– Не помнишь? – от удивления повторила Лизавета.
– Ага, – Инга отложила томик в сторону. – Когда понимаешь, что будешь жить вечно, перестаешь следить за временем. Какая разница, десять лет прошло или двадцать, если каждый год было одно и то же?
– Добрыня говорил, что помнит тебя ребенком.
Инга расхохоталась – Лизавета вздрогнула от неожиданности.
– Ох, Добрыня… – мавка покачала головой. – Да, я знавала его при жизни. Не очень хорошо, правда: для меня он был несмышленышем. Представляешь, каково мне видеть его теперь, когда из нас двоих ребенком осталась только я?
– Да, об этом…
Лизавета замялась. Она не могла толком выразить то, что хочет сказать. Вместо слов было лишь смутное ощущение неправильности от того, что прожившая не меньше полувека Инга смотрела на нее из нескладного, долговязого тела подростка.
– Хочешь узнать, каково застрять в своем пятнадцатилетии?
Лизавета кивнула. Благостное настроение Инги могло продлиться недолго, так что лучше было получить от нее ответ поскорее, но она почему-то медлила.
Ни с того ни с сего Инга подняла голову, будто прислушиваясь к чему-то. Лизавета не различала ни звука, в то время как мавке кто-то словно бы шептал на ухо. Она молчала, не двигалась, хмурилась с каждым мгновением все сильнее.
Потом вскочила:
– Мне нужно идти.
– Что? Куда?
Но Инга даже не обернулась на Лизавету, помчавшись к выходу. Та могла только, вытянув шею, наблюдать, как силуэт в белом платье пронесся сквозь череду гостиных и мановением руки распахнул ведущие наружу тяжелые двери.
Вот они захлопнулись с грохотом – и Лизавета осталась один на один со своим неведением. Она не сомневалась: вернувшись, Инга никак не объяснит свой внезапный порыв.
Однако случившееся можно было обратить в свою пользу.
Оправившись от изумления, Лизавета с удовольствием осознала, что осталась под водой одна. Лад за все прошедшие дни так и не почтил их визитом, Ольга большую часть времени жила на поверхности, заглядывая лишь на ужины, а Инга только что стремглав унеслась в неизвестном направлении. И неизвестно, когда она вернется, так что нужно поторопиться.
