– Знаешь, почему? Потому что ты городская. Кто знает, для чего ты на самом деле выпытываешь! От людей, задающих странные вопросы, всегда жди беды.
– Это от Неждана следует ждать беды, бабушка, – повинуясь порыву, Лизавета присела рядом с ней. – Вы не знаете, но на днях на том берегу озера произошла беда. Мы думаем, что этот человек, Неждан, что-то знает.
– Так вы ж с ним давеча разговаривали. Что, не сказал он вам правду?
– Сказал, бабушка, да не всю.
Женщина молчала, словно ожидала, что Лизавета продолжит. Та быстро взвесила все «за» и «против» и подумала, что не случится ничего страшного, если она расскажет чуть больше правды.
– Мы думали, он сам виноват в той беде. Но он сказал, что ничего не сделал, однако кое-что слышал – два женских голоса. Обладательница одного из них сейчас мертва, а обладательница второго может быть тому виной. Если он не соврал, конечно.
Женщина еще немного помолчала, но уже не выжидающе, а задумчиво.
– Где, говоришь, и когда это было? – спросила она.
– На другом берегу, бабушка. В лесу. Утром, дня три назад.
– А леший чего говорит?
Глаза Лизаветы широко распахнулись. Ей потребовалось усилие, чтобы голос звучал спокойно, будто она не поняла, к чему женщина клонит.
– Какой леший?
– Ты у меня не юли. Думаешь, если народ молчит, то ничего не подозревает? Молодежь догадывается, а мы, старики, все равно знаем, кто на том берегу живет. И ты знаешь, раз у водяного за пазухой столько времени прячешься и до сих пор не сбежала или в водяницу не превратилась.
У Лизаветы перехватило дыхание. Она не была готова к такому повороту разговора. Стоило ли все отрицать? А может, признать – и будь что будет?
– Если леший ничего не видел, у рыбаков спроси. Они поутру на промысел выходят, все вокруг видят. Если кто-то со стороны деревни в лес ходил, скажут.
– Да мы, почитай, со всей деревней поговорили. Не знают они, бабушка.
– Знают-знают, – та почему-то не сомневалась. – Я же говорила: не нравитесь вы им, вот ничего и не рассказывают. Ты иди к Кузьме, он сейчас как раз на озере. Вы же с ним еще не разговаривали?
– Нет.
– Вот и славно. Иди, значит, к нему, но лучше не одна – этого своего возьми. И скажи, что Прасковья Никитична вас отправила. А если кочевряжиться будет, напомни, что я про него столько знаю, сколько жена родная не ведает.
– Бабушка… – Лизавета поднялась со скамьи, но напоследок обернулась. – Прасковья Никитична, а вы-то почему мне помогаете?
– Так я тоже нездешней когда-то была. А такие, как мы, должны быть заодно.
Лизавета так и не узнала, правду ли сказала Прасковья Никитична. Спрашивать было не к месту, медлить – тоже, так что она лишь благодарно кивнула и отправилась к Ярославу. Он как раз вывернул на дорогу, и весь вид его говорил, что все попытки выяснить подробности того страшного утра обернулись провалом.
Теперь, когда ей сказали о рыбаках, Лизавета вдруг поняла – это было очевидное решение. Она покосилась на Ярослава, шагающего рядом. Он выглядел таким умным, таким уверенным, что у нее и мысли не возникало спросить…
– Ты говорил, убийства в Нави редки… Значит, вам нечасто приходилось вести расследования?
– Что? – поглощенный собственными мыслями, Ярослав не сразу понял, к чему Лизавета клонит. – Нет. Если подумать, это первый раз за пару столетий. Да и тогда все обстояло проще: люди знали о существовании духов и можно было говорить открыто.
– Тогда виновен был человек?
– Да. Это случилось в те времена, когда наши миры только начали разделяться. Если прежде нас считали почти что богами, то теперь все чаще почитали за демонов. Некоторые даже решали, что от нас лучше избавиться.
– Человек убил духа… из страха?
Княжич остановился, сухая трава жалобно хрустнула под тяжело опустившейся тростью. Когда он посмотрел на Лизавету, она поняла чувства своих предков: то, как Ярослав возвышался над ней – по росту, положению, опыту, – вызывало желание потупить взгляд. Но она сдержалась.
– Из ненависти, – хлестко произнес он. – То была мавка. Человек решил, что она затянула под воду его младшего брата, но это было не так. Мы пытались объяснить, даже его собственный род пытался…
Голова Ярослава дернулась, челюсти сжались.
– Он никого не послушал и убил ее, желая наказать за то, чего мавка не совершала. Как будто не знал…
– Чего? – Лизавета заглянула ему в лицо, поймала взгляд.
– Мавками, водяными и русалками становятся те, кто оставил мир живых раньше срока. Лишать их жизни еще раз кажется мне особой жестокостью.
Лизавета кивнула. Сам того не зная, Ярослав подтвердил ее догадки о том, что с каждым духом в прошлом случилась трагедия. А кроме того, невольно признался, что был не самым опытным дознавателем. Вот почему он так легко поверил в идею Лизаветы о вине Неждана и не додумался опросить рыбаков прежде. Даже причина его нелюбви к людям крылась в собственном прошлом – в первом деле, в котором ему доверили разобраться, – возможно, ранившем его больше, чем сам Ярослав осознавал.
– Мы найдем его, – они уже двинулись дальше, когда эти три слова неосторожно сорвались с губ Лизаветы. – Убийцу. Мы найдем его, Ваше Высочество.
