Лишь когда дыхания перестало хватать, она остановилась, тяжело опершись о ствол первой попавшейся сосны, и позволила себе закрыть глаза. А потом поднесла кулак ко рту и закричала так громко, что птицы вспорхнули с ветвей.
– Ну что, пойдем? Гостьей будешь.
Лизавета открыла глаза. Леший выглядел в точности как она представляла: высокий, широкоплечий, с ветвями и листьями в волосах, спускающихся на плечи, и бороде, – только моложе. На вид он казался ненамного старше Ярослава, но Лизавета помнила, каким обманчивым в Нави может быть первое впечатление.
– Почему вы мне помогаете? – Она не сдвинулась с места.
– Потому что Лад за тебя попросил, – сказал он, будто это было нечто само собой разумеющимся. – Да и ты мне понравилась, когда мы виделись в прошлый раз. «Извините за вторжение, господин леший!»
Он изобразил ее голос тонким и писклявым, и жар прилил к щекам Лизаветы. Еще бы он не запомнил – она же вела себя как дурочка!
– Да ладно тебе, это было мило. Давно передо мной никто не расшаркивался – лет триста прошло. Как верить в нас перестали, так больше перед лесом и не кланялись.
Продолжая говорить, леший двинулся вглубь бора. Лизавета последовала за ним – не оставаться же одной в лесу, в самом деле. Чтобы поспевать за широким шагом лешего, приходилось почти бежать.
– Я думала, вы не любите людей, – она перескочила через кочку. – Инга говорила…
Лизавета запнулась. Перед мысленным взором встало лицо мавки, еще живой, раздраженной, с извечной кривоватой ухмылкой. С ней ли она встретила свою смерть?
– Ну да, не люблю. – Леший шел, не оглядываясь, а потому не заметил перемены в ее лице. – Я и водяных не особо жалую. Но чтобы уважать или хотеть помочь, этого и не нужно. Что скажешь?
Она промямлила что-то в ответ. Кажется, голос сорвался, потому что леший вдруг остановился так резко, что Лизавета чуть не уткнулась носом в могучую спину. Он повернулся, посмотрел на нее сверху вниз – Лизавете пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить спокойный, внимательный взгляд.
– Ревешь? – спросил он бесцеремонно. – И с чего вдруг? Не из-за этого же своего… княжича?
Похоже, он хотел назвать Яра по-другому, но в последний момент смягчил крепкое слово. Лизавета быстро-быстро замотала головой, словно хотела стряхнуть с себя всякие подозрения в какой-либо связи с морским княжичем. Да она его знать не желала!
– А чего тогда?
– Это из-за Инги. – Лизавета всхлипнула, задышала через рот, пытаясь подавить рыдания. – Мы дружили, а она… он ее…
– …казнил, – договорил леший.
Лизавета кивнула.
– Тебе ее жалко?
Снова кивок.
– Но ты же помнишь, что она девчонку убила?
Сердце кольнуло и отпустило. Она пыталась избегать мыслей об этом, но леший был безжалостен – говорил напрямик все, о чем она стремилась не думать.
– И все равно она не заслуживала смерти, – выдавила Лизавета сквозь слезы.
– Обе не заслуживали, – согласился леший, и от неожиданности Лизавета даже перестала плакать. – Но так уж в нашем мире все устроено: зло наказывается соразмерным злом.
– В моем мире не так, – пробормотала она, тыльной стороной ладони отирая лицо.
– В любом мире так, ты просто можешь этого не видеть. Мы всегда расплачиваемся за свои решения, злонамеренные и нет. Иногда на это требуется время, очень много времени. Порой даже нужно умереть, чтобы оценить весь размер воздаяния.
– Значит… Ярослава накажут за то, что он убил Ингу?
– Казнил, – поправил леший. – Но да, он уже сам себя за это наказывает.
Что он имел в виду, Лизавета не решилась уточнять. Леший же, убедившись, что его гостья более-менее успокоилась, молча направился дальше. Оказалось, идти было недалеко: по ощущениям Лизаветы, прошло от силы несколько минут, когда они остановились вновь, на этот раз – перед массивным раскидистым дубом, казавшимся чужеродным в сосновом бору.
– Лазать по деревьям умеешь?
Вопрос застал Лизавету врасплох. О таком не спрашивали у купеческих дочек в нежных платьицах – только у сыновей с вечно разодранными коленками. Девочкам была недоступна радость приключений, какие таил в себе всякий сад, да и дом тоже: взять хотя бы полные сокровищ темные чердаки, где так легко поверить в существование привидений!
Но нет, у Лизаветы были лишь куклы, музыка да исколотые иголкой пальцы.
– Понял. – Леший, похоже, все прочел по ее лицу. А в следующий миг взмахнул рукой, заставляя дерево удивительным образом измениться.
Теперь вокруг дуба вилась винтовая лестница, словно вырубленная прямо в стволе. Долго гадать о том, куда же она ведет, не пришлось: дважды описав круг, лестница оборвалась у основания едва ли не самого удивительного дома, какой только видывала Лизавета.
Начать с того, что он стоял на дереве. Почему-то у Лизаветы в голове не укладывалось, что грозный леший выбрал себе вместо жилья мечту любого мальчишки. Но, конечно, это был не обычный хлипкий шалаш, уместиться в котором могли от силы пара ребят. Нет, дом казался большим и надежным, а потому на ветвях держался исключительно чудом. Даже самый могучий дуб наверняка сломался бы под весом настоящей избы.
