Она выехала на шоссе 44 – седан следовал за ней. Он держался за две-три машины позади нее, но Марина уже знала, что он за ней следит. Ее сердце тревожно забилось. Заметив приближающийся слева поворот в сторону Лейквилла, Марина перестроилась в правый ряд. Седан повторил ее маневр. Тогда она добавила газу, как будто собиралась проехать мимо этого поворота, но вместо этого резко взяла влево, пересекая два ряда попутного дорожного движения. Какой-то внедорожник, отчаянно и сердито загудев, ударил по тормозам. Марина проскочила у него перед носом, едва успев вписаться в поворот, в то время как седан продолжал ехать по скоростной автостраде с односторонним движением. Остановившись на светофоре в конце бокового съезда, Марина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Рискованный фокус, но зато теперь за ней не было слежки. Седан уехал.
Через десять минут Марина остановилась на подъездной аллее у дома родителей. Она не планировала их навещать, да и времени у нее, по правде говоря, на это сейчас не было. Но она, по крайней мере, на какое-то время отделалась от хвоста.
С Ричардом и Алисой Марина виделась в последний раз на своей помолвке. Она обещала им как-нибудь заехать, однако из-за всех этих свадебных планов, работы и светских тусовок с участием семьи Эллис у нее не было ни одной свободной минутки. Марина несмело и без особого энтузиазма приглашала родителей в город на разные мероприятия: ежегодный праздничный прием Фонда Эллиса, на балет «Щелкунчик» в «Нью-Йорк-Сити бэллет», – но при этом знала, что они не приедут. Ричард и Алиса ненавидели большой город. После инсульта, случившегося у ее отца, они стали тяжелыми на подъем. Подходя к парадному входу, Марина с грустью отметила, что когда-то аккуратно подстриженная живая изгородь выглядит неопрятно, а веселая ярко-голубая краска на входной двери, которая так нравилась ее матери, начала шелушиться. Ричард Турно всегда гордился своей самостоятельностью. Он почти никогда не нанимал работников. Его гараж был забит всевозможными инструментами, краской, удобрениями, оборудованием для ухода за лужайкой. Марина понимала, как ему, должно быть, больно смотреть на неподстриженную изгородь, на проплешины по краям газона. Похоже, с момента их последней встречи состояние здоровья ее отца еще больше ухудшилось.
Но радостный лай родительской собаки отвлек Марину от невеселых мыслей, а потом дверь открыла мама с выражением восторга на лица.
– Ричард! – крикнула она. – Угадай, кто к нам приехал!
Когда в дверях появился отец, улыбка Марины погасла. Он сидел в кресле-каталке, его левая нога была в гипсе, а на щеке виднелся порез, заклеенный пластырем.
– Папа! – ахнула Марина. – Что случилось?
Отец небрежно махнул рукой:
– Так, ничего. Глупая случайность. Проходи же! Как приятно тебя видеть.
– Он упал в дýше, – пояснила Алиса. – Слава богу, я в это время была дома.
– Ты сломал ногу? Ох, папа-папа! Как же ты теперь поднимаешься по лестнице на второй этаж, в спальню?
– Мы временно спим в кабинете. Все нормально. Там вполне удобно, правда. И по утрам очаровательно светит солнышко.
– Почему же вы мне не позвонили?
– Потому что ты в это время была в Париже, дорогая. И нам не хотелось портить тебе поездку. А потом случился этот ужас с Данканом…
– Папа ведь мог удариться головой или даже…
– Но ведь не ударился же. Заглянешь к Генри? Он будет ужасно рад тебя видеть. Он такой славный пес, Марина. После смерти Такера я не думала, что мы еще когда-нибудь заведем собаку, но этот парень украл мое сердце. Ты голодна? Я могу быстро приготовить ланч. Или, может быть, задержишься на обед?
– Я не могу остаться. Я была по делам в Сомерсете и решила заехать к вам поздороваться.
Марина заметила, как родители разочарованно переглянулись. В машине она думала, что короткий визит – это лучше, чем вообще никакого. И, видимо, ошиблась. Но, по крайней мере, она отделалась от седана, который ее преследовал, так что визит в родной дом был делом нужным и стоящим, хотя бы только поэтому.
– Ну вот ты к нам и заехала, – сказала Алиса. – Так расскажи же… что ты делала в Сомерсете? Искала место для свадебной церемонии? Тут есть одно красивейшее старинное поместье. Как же оно называется, Ричард? Сноуден-хаус?
– Ну зачем ей выходить замуж в Сомерсете? – беспокойно заерзал в кресле Ричард. – Лейквилл намного красивее. А если уж ты хочешь закатить настоящую коннектикутскую свадьбу, то почему не в родных краях?
– Да, прямо у нас дома! – подхватила Алиса. – Ох, Ричард, нет, мы не сможем провести у нас мероприятие такого уровня. У Эллисов, должно быть, миллион друзей! Думаю, они иначе представляют свадьбу своего старшего сына.
– Не
– И часовня там просто очаровательная, – согласилась Алиса. – А где устроить прием? Может быть, на лодочной станции? Или…
– Стоп, народ.
Родители растерянно подняли глаза на Марину, как будто вообще забыли о ее присутствии.
