Жена банкира полностью

– Мне показалось, что на твоей помолвке он вел себя очень невежливо.

Марина нахмурилась. Она, конечно, знала, что ее отец недолюбливал Данкана Сандера, но считала неуместным обсуждать это теперь, когда тот был мертв.

– А что такого он совершил на моей помолвке? – Она весьма смутно припоминала, что ближе к концу вечера Джеймс Эллис вызвал для Данкана такси.

– Он напился, как скунс! – заявил Ричард, удивленно округлив глаза. – Неужели не помнишь? Он Джеймсу Эллису все уши прожужжал о Морти Райссе, о том, что этот тип спрятал украденные деньги в швейцарском банке и теперь это наконец-то можно доказать.

Марина постаралась не выказывать удивления.

– Ты уверен, что Данкан говорил о швейцарском банке? – осторожно поинтересовалась она. – Может быть, речь шла об интервью шестимесячной давности, когда Данкан пытался доказать, что Райсс хранит свои деньги в каком-то банке на Каймановых островах?

Ричард решительно замотал головой:

– Нет-нет. О том интервью он вообще не упоминал. Хотя, видит бог, после такого случая можно было бы уже и бросить пить. Данкан утверждал, что сейчас деньги Райсса находятся в швейцарском банке. Честно говоря, это было похоже на бред. Эллисы были смущены.

Марина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. «Господи Иисусе, – подумала она. – Данкан, так ты говорил об этом на моей помолвке? Куда подевалась твоя осмотрительность?»

– С тобой все в порядке, дорогая?

Марина резко открыла глаза. Родители участливо, с тревогой смотрели на нее.

– Ты выглядишь усталой.

– Простите. Ужасно болит голова. Наверное, мне пора.

– Съешь хоть печенье. Ты вообще ела сегодня что-нибудь?

Марина встала. Быстро свернув одеяло, она положила его на подлокотник дивана, где оно обычно и лежало. Ей не терпелось побыстрее вернуться в город и, что еще более важно, в квартиру Оуэна Барри.

– Спасибо, мама. А можно я возьму печенье с собой? Уверена, Гранту оно очень понравится.

Алиса обиженно поджала губы.

– Хорошо. Сейчас принесу из кухни пакет с застежкой. Может, привезешь Гранта как-нибудь к нам на ужин?

Марина кивнула, потянулась к матери и обняла ее. Эти объятья продолжались дольше, чем обе они ожидали.

– С удовольствием, – сказала Марина, чувствуя, что слова застряют у нее в горле. – Я очень соскучилась и рада, что вас повидала.

– Мы тоже соскучились по тебе, Марина.

– Будь осторожнее, дорогая, – добавил отец. – В это время года рано темнеет. К тому же сегодня суббота. Уже вечер. Никогда не знаешь, кто может оказаться за рулем.

«И ты сейчас не шутишь, – подумала Марина. – Я буду осторожна, папа. Обещаю».

Халид Нассер стоял у выхода в аэропорту Хитроу, высматривая Аннабель. Хотя уже наступило утро, на улице было еще темно. Люди в здании, включая и самого Халида, выглядели сонными и нуждались в чашке кофе. Все пассажиры уже вышли из самолета. Глядя, как последние из них направляются к конвейерной ленте для того, чтобы получить багаж, Халид заволновался. Может, Аннабель опоздала на самолет? Или в последний момент испугалась? А может быть, он просто неправильно понял, когда она должна прилететь? Ее телефонный звонок разбудил его прошлой ночью, да и, нужно признаться, перед этим он выпил рюмочку. Точнее, несколько рюмочек. Он мог быть еще пьяным, когда разговаривал с ней. Тем не менее ему каким-то образом удалось усвоить, что, прежде чем опять лечь спать, он должен завести будильник, чтобы вовремя проснуться и встретить Аннабель в аэропорту. Во время разговора по телефону она показалась ему скрытной – и даже напуганной. Сказала, что ей нужно немедленно покинуть Женеву, поэтому она хочет сесть на ближайший рейс. Можно ли ей остановиться у него?

– Ну конечно, – ответил Халид. – Я тебя встречу.

Когда пять часов спустя зазвонил будильник, Халид спросонья автоматически выключил его. Ему показалось, что прошло всего мгновение, когда будильник зазвенел вновь, и тут уж мужчина резко вскочил с кровати; сердце колотилось у него в груди, в висках пульсировала кровь. Не дав себе времени даже на то, чтобы принять душ, он на ходу натянул брюки, схватил очки (на то, чтобы надеть контактные линзы, времени уже не оставалось) и помчался в аэропорт – с нечищеными зубами и нерасчесанной гривой волнистых черных волос. «На свете очень немного людей, ради которых я готов на такие подвиги», – подумал Халид, выезжая на шоссе М4. Аннабель Уэрнер была одной их них.