– Эти ребята не так безобидны. Среди них есть и твой друг Фарес Амир. Он выступал посредником для Асада и его приспешников. Через Амира в «Свисс юнайтед» перекочевало более четырех миллиардов долларов, которые потом бесследно исчезли на номерных счетах. Этот банк – словно гигантская черная дыра для поглощения грязных денег.
– А Фатима Амир была в курсе происходящего? Или ее деньги тоже были грязными?
Аннабель внутренне содрогнулась. Мысль о том, что Мэтью помогал военному преступнику, казалась ей невыносимой. Одно дело – подсказывать директорам фирм, как обойти налоговое законодательство Соединенных Штатов, и совсем другое – помогать финансировать бесконечную жестокую войну против ни в чем не повинного гражданского населения.
– Я так не думаю. Мэтью пытался ей помочь. Он спрашивал у Морзе, можно ли организовать Фатиме политическое убежище в США в обмен на информацию о преступной сети ее родного брата и Асада.
– И что, Морзе согласился?
– У него не было такой возможности.
Аннабель устало закрыла глаза.
– Мне страшно, Халид. Я просто в ужасе.
– Честно говоря, я тоже. Как тебе Фарес Амир? Что ты о нем думаешь?
– Есть в его поведении что-то неестественное. Если он и не убил их, то, по крайней мере, слез по ним не льет.
Лицо Халида исказила гримаса.
– Фареса Амира я боюсь гораздо больше, чем «Свисс юнайтед». Хотя, откровенно говоря, «Свисс юнайтед» тоже кажутся мне чертовски опасными.
– Он купил картину. Моне. Сразу после смерти сестры.
– Да, странный поступок. Я имею в виду, для человека, который только что потерял сестру. Кто, скорбя, тратит миллионы на произведение искусства?
Аннабель покачала головой:
– Дело даже не в том, что Фарес ее купил. Меня волнует сама картина.
Халид смущенно взглянул на нее, ожидая объяснений.
– Там нарисованы Альпы, – сказала Аннабель. – Вершина Мон-Трелод. И это полотно висит прямо над его проклятым камином.
Пока Халид переваривал услышанное, Аннабель следила за его реакцией.
– Но самолет… – медленно произнес он, и его глаза округлились. – Он разбился как раз…
Аннабель кивнула.
– Я должна уйти, – прошептала она. – Думаю, здесь небезопасно. Наверное, я вообще нигде не смогу чувствовать себя в безопасности, пока вот это находится у меня.
Они оба перевели взгляд на ноутбук Мэтью.
– Ты должна добраться до Морзе. Он сможет тебе помочь.
– Я тоже так думаю. Но сначала я съезжу в Женеву. Упакую наши с Мэтью вещи, чтобы все выглядело так, будто я уезжаю навсегда. А вернувшись в Штаты, отвезу ноутбук Морзе. Если я исчезну прямо сейчас, они поймут, что что-то не так, и начнут меня искать. И, скорее всего, найдут.
Халид сделал паузу, обдумывая этот вариант.
– Это рискованно, – наконец сказал он.
– Я знаю.
– Но, может быть, ты и права. Если ты вернешься в Женеву, прикинешься ничего не понимающей дурочкой, а потом уедешь, они, скорее всего, тебя не заподозрят. И даже если потом кого-то арестуют, они могут подумать, что информацию о них Морзе получил от Мэтью.
– Правильно. Я должна вернуться в Швейцарию. Это единственный выход.
Халид закусил губу.
– Оставь его у меня, – предложил он.
– Ноутбук? Я не могу просить тебя об этом.
– Так будет безопаснее. Оставляй его тут. А когда будешь лететь в Штаты, пересечемся в Хитроу. Я встречу тебя там и отдам компьютер. После этого ты пойдешь прямо к Морзе. Договорились?
– Ты в этом уверен? По-моему, из-за меня ты и так подвергаешься опасности.
Халид улыбнулся. Он взял ладонь Аннабель и сжал ее.
– Ты всегда можешь приехать ко мне, мой старый друг.
– Спасибо, – шепотом ответила Аннабель. Тыльной стороной другой ладони она вытерла неожиданно появившиеся слезы. – Спасибо за все.
– Не нужно меня благодарить. Просто возвращайся. Возвращайся живой и здоровой. Хорошо?
Аннабель кивнула.
– Хорошо, – сказала она, а потом вспомнила последний разговор с Мэтью, когда он заставил ее повторить его слова.
«Ты ведь сама знаешь, что я всегда возвращаюсь домой, не так ли? Возвращаюсь, как только у меня появляется такая возможность. Скажи мне, что ты знаешь это».
«Да, конечно, – ответила тогда она. – Я знаю, что ты обязательно вернешься домой».
«Привет, это Майлз. Пробил известную часть номера “Киа”. Это ни к чему не привело. Пришли результаты дактилоскопии. Тут тоже пусто. Думаю, мы зашли в тупик. Позвони, когда будет возможность».
