И люди из Фрогсгарда, выходит, опасаются, что он сбежит раньше, чем придут германцы. А им придется принимать незваных гостей без него. Вот и решили привязать его к этой земле, поманив званием конунга…
Ярл Бедульф вдруг широко улыбнулся, объявил:
— Я верю, что ты победишь в этой битве, ярл Харальд. Люди не могут одолеть того, в ком течет кровь Локи. Говорят, единственный из твоих родичей, кого смогли убить — это Нарви, сын Сигюн. Да и тот принял смерть от клыков своего брата, Нари, тоже отпрыска Локи. И лишь после того, как асы превратили Нари в волка, лишив его разума. Даже змею над твоим дедом подвесили не асы, а Скади — йотунша из турсов, как и сам Локи. А поймали его, спеленав сетью, которую сплел все тот же Локи. Надеюсь, ты не плел никаких сетей, которыми тебя могут поймать, ярл Харальд?
Харальд пару мгновений молчал, глядя в упор на Бедульфа. Почему старый ярл об этом заговорил? Просто так? Совпадение?
— Прими наше предложение, сын Ермунгарда. — Бедрульф глядел ему в лицо спокойно, уверенно. — И весной твое войско станет больше — за счет людей Фрогсгарда. А мы поможем тебе найти того колдуна, что прячется в округе.
— Насколько я понимаю, у вас тоже погибли люди, — проворчал Харальд. — Но вам на это наплевать — главное, чтобы я стал конунгом и не сбежал отсюда по весне?
— Мой брат Хрельф исчез, и думаю, я его никогда больше не увижу, — вдруг громко заявил один из мужчин, стоявших возле саней. — Да, это для меня беда — но у меня еще есть семья. И я слышал разговоры, что весной сюда придет какое-то войско. Из-за тебя, ярл Харальд. Неизвестно, сколько людей из Фрогсгарда тогда погибнут. Но ты можешь в любой день отчалить на своих драккарах, как это делают все те, кто добывает славу и золото в походах. Стань конунгом, поклянись, что не сбежишь — и мы поможем.
— И я сам устрою облаву возле того озера, где видели чужака, — быстро добавил Бедульф.
Харальд поморщился. Может, старый ярл просто врет насчет чужака, чтобы заинтересовать его?
Если стану конунгом, угрюмо подумал он, то заставлю Фрогсгард дать людей на драккары. Кто знает, сколько воинов Ольвдана вернутся сюда по весне. Может, их не хватит даже на пару хирдов. А местные будут драться за свои дома…
Эти не отступят.
— Доставайте щиты, — велел Харальд.
Щиты у приехавших, как он и предполагал, лежали наготове в санях.
Забава, стоя возле перевернутого драккара, какое-то время смотрела на толпу, закрывшую от нее Харальда. Потом повернулась, посмотрела на Болли.
Тот в ответ покосился на нее. И она решилась. Все-таки брат, хоть и приемный. Выдохнула:
— Болли. То, что я хожу с мужем — люди будут говорить всякое, да? Может, Кейлев поговорит с Харальдом…
Болли шумно выдохнул, и Забава торопливо смолкла.
— Слушай, сестра, — тихо сказал он. — Я скажу все честно, без уверток. Это верно, не дело, чтобы ярл повсюду таскал за собой свою жену. Но после того, что случилось, никто не хочет быть назначенным в твою стражу. Олафу и Стейнбъерну повезло — ярл их не тронул. Да и остальным, кто гнался за тобой, тоже улыбнулась удача. А Мерду не повезло…
Забава окаменела, вспомнив убитого ею человека.
— И каждый в Йорингарде сейчас думает об одном, — негромко продолжил Болли. — Что, если по крепости бегает еще одна рабыня, тоже нахватавшаяся колдовства? Наведет чары, и кто угодно сотворит не знай что… одно дело, честно погибнуть в бою. Но совсем другое — попасть под такое колдовство. Поэтому, чтобы наши не болтали, но каждый про себя думает — сторожит ярл свою бабу сам, вот и пусть сторожит. Так всем спокойнее, и ему, и воинам. Ярл знает, что лучше для него и для остальных. Отец, если ты его об этом спросишь, скажет тебе то же самое.
Он замолчал, перевел взгляд на толпу у ворот.
Значит, вот оно как, подумала Забава.
И ведь Болли даже не боится, что она проговорится об этом Харальду…
Она тоже посмотрела в сторону ворот. Поняла вдруг — Болли готов к тому, что Харальд узнает об этих словах. А может, брат даже хочет, чтобы тот узнал.
Забава облизнула обветрившиеся на морозе губы — хоть и знала, что нельзя, но рот вдруг пересох. Тихо, чтобы не услышали стражники, стоявшие неподалеку, сказала:
— Я велю Гудню, чтобы больше не приходила ко мне. У вас дети, мало ли…
— Гудню смелая, — с гордостью заметил Болли. — Если ты ей скажешь такое, может обидеться. И потом, та рабыня, что тебе прислуживала, ничего не сделала, так ведь? Значит, женщинам подходить к тебе можно. Вот только мужчинам рядом с тобой лучше не быть.
Над толпой у ворот вдруг приподнялся силуэт человека. Выпрямился в полный рост, стоя над всеми. Повернул голову, посмотрел прямо на Забаву. Налетел ветер, раздувая тяжелый плащ, пегие косицы взлетели над плечами…
— На щитах подняли, — пораженно выдохнул Болли. — Как положено. Значит, теперь — конунг Харальд. И ты, сестра — жена конунга. Дротнинг (королева) Сванхильд.
Дротнинг, к которой простые люди подойти бояться, подумала Забава.
И, вскинув голову, улыбнулась Харальду. Подумала быстро — получается, им теперь только друг на друга и можно надеяться.
Раз только их двоих колдовство и не берет.
