А потом у Харальда был долгий обед в пиршественной зале. Сванхильд тихо сидела по левую руку, ярл Бедульф гордо возвышался по правую…
Еду и питье Харальд на этот раз сам из кухни не потащил. Вместо этого, сев на свое место и чуть выждав, окликнул рабыню, что несла миски на соседний стол. Приказал сгрузить все перед ним — несмотря на то, что перед ним и перед Сванхильд еда уже стояла.
Свальд, сидевший за девчонкой, и как всегда, быстро сообразивший, в чем дело, живенько воскликнул:
— Вижу, ты помнишь, как я люблю поесть, брат.
А потом уволок к себе еду, стоявшую перед Сванхильд.
Харальд едва заметно и благодарно кивнул ему поверх золотистой макушки жены. Пододвинул к Сванхильд одну из только что поставленных мисок, подумал — а может, теперь не стоит опасаться ядов и зелья? В конце концов, девчонка из-за его детеныша сейчас не совсем человек.
А его самого, если верна его догадка, хотят не опоить, а спровадить к Ермунгарду в море…
Но успокаиваться пока рано, решил он. И сказал, обращаясь к Бедульфу:
— Прости, но устроить пир в твою честь не могу. Хоть и следовало бы. Однако в Йорингарде тоже погибли люди, и после темноты у нас никто не ходит по двору без крайней нужды. А зимний день короток, до заката с пиром не управиться.
— Ты все верно рассудил, конунг Харальд, — громко ответил Бедульф. — Сейчас не время для пиров. К тому же я завтра утром собираюсь отправиться назад, чтобы принести людям Фрогсгарда добрые вести. Затем хочу устроить облаву возле того озера…
— А как оно называется? — перебил его Харальд.
— Россватен. — Ярл Бедульф подхватил со стола чашу, глотнул эля. — Это далеко от моря. Там, где уже поднимаются горы.
Озеро, подумал Харальд. Берег возле хижины вполне может быть усыпан рыбьей чешуей…
Вот только Россватен, судя по словам Бедульфа, далеко от Ограмюры. А рыбий запах на примятом снегу рядом с трупом он унюхал именно там.
Но все равно надо проверить. И сделать это самому. Найти среди своих людей кого-то местного, кто знает туда дорогу. Взять небольшой отряд…
А еще прихватить с собой Сванхильд. Пусть девчонка устанет — зато не придется беспокоиться, как там она.
За Йорингардом пока присмотрит Свальд, решил Харальд. Только надо бы сказать ему, чтобы собак выпускал до заката. Чтобы не бегал без него по темноте.
— Конунг Харальд, — бросил вдруг Бедульф, отрывая его от мыслей. — Приглашаю тебя в мой дом на йоль. Мои жены и дочери примут тебя с почетом…
Намек был настолько прозрачным, что Харальда едва удержался от усмешки. Но — удержался. Не время быть непочтительным.
— Если до йоля удастся найти колдуна, может, и заеду, — согласился он.
И тут же нарочито неловко потянулся к чаше с элем, стоявшей перед ним. Опрокинул — та покатилась, едва не слетев со стола. Эль расплескался по ступенькам, Харальд подхватил ее за край в самый последний момент.
А потом окликнул рабыню, наполнявшую чаши поодаль. Покосился на кубок, стоявший перед Сванхильд — и вдруг встретился с ней взглядом.
Губы ее беззвучно разошлись, снова сомкнулись, словно что-то произнося. И Харальд, столько раз видевший это движение, понял, что она сказала, не произнеся при этом ни звука. Я сама…
Он ухмыльнулся, на короткое мгновение согласно склонил голову. Опять повернулся к Бедульфу.
— Насколько далеко озеро Россватен от морского берега? Поселения поблизости есть?
Свою чашу Сванхильд опрокинула, когда он уже обсуждал с ярлом Бедульфом грядущий весенний поход. Харальд, не поворачиваясь к жене, подозвал рабыню, как раз сейчас наливавшую эль Кейлеву и его сыновьям, сидевшим за столом слева. Повелительно махнул рукой, указывая на чашу жены…
И снова заговорил с Бедульфом о том, что люди из Фрогсгарда должны явиться в Йорингард раньше, чем растает снег. Чтобы его хирдманы успели к ним приглядеться, подучить, кого надо, паре замахов…
Долго за столом не сидели, чему Забава искренне обрадовалась. Харальд велел всем расходиться прежде, чем в крепости начало смеркаться.
Потом муж вместе с ней и Свальдом проводил приезжего ярла на хозяйскую половину. Велел там же ночевать и двум людям побогаче, прибывшим с ярлом Бедульфом. Остальным приказал идти в мужской дом.
После чего сказал Свальду, что этой ночью он может переночевать на хозяйской половине, в своей опочивальне — чего Забава не поняла, поскольку тот и так там жил.
А затем Харальд отправился проверять стражу. И она вместе с ним.
От главного дома муж двинулся к берегу наискосок, срезая угол, чтобы побыстрее дойти до драккара, стоявшего у края стены, на берегу. Но по дороге вдруг остановился, прижал ее к стене мужского дома, мимо которого они шли.
Пробормотал, притискивая Забаву к бревнам и приподнимая повыше, так, что смотреть ей в лицо, не наклоняясь:
— Тихая жена, которую никто не замечает — но которая потихоньку делает свои дела… значит, такой ты становишься понемногу, дротнинг Сванхильд?
В крепости быстро темнело — а глаза Харальда в сине-сером сумраке почему-то наливались сиянием, горели все ярче…
— Это плохо? — немного неуверенно спросила Забава.
